— Привет тебе, Грир. Я и не думала, что ты сможешь так легко бежать, — Мерит Гэйлорд возникла рядом с ним, выйдя из-за ствола дерева, за которым скрывалась.
— Гром и молния! — пробормотал Грир. — Откуда ты тут взялась?
— Я живу в домике чуть дальше по дороге, — объвила девушка. — С тех пор, как сыщики обнаружили это змеиное кубло, мы следили за ним. Ты цел? — спросила она, осмотрев его забрызганный кровью балахон.
— Да. — Грир улыбнулся. — Нужно немедленно сообщить Рори. Тут собрался весь выводок.
— Бежим к дому, — сказала она. — Там лошади.
Она взяла его за руку, и они припустили по лесу вдоль дороги.
Утро застало большой конный отряд, мчащийся по дороге к Роще.
— Быстрее! Быстрее! — приказывал Руди Сеймур во главе колонны.
Конь мчалась галопом, вооружённые всадники были безмолвны и сосредоточены.
Рори собрал их заранее в соседнем городе, как только выследили, куда был отвезён Грир. Под большим секретом, поодиночке, собирались его люди в ожидании сигнала к выступлению. И вот пробил час, которого они ждали.
Стража на воротах не смогла оказать сколь-нибудь достойного сопротивления. Уставшие от бессонной ночи, охранники были перебиты взобравшимися по абордажным лестницам лазутчиками. По условному сингалу конница выскочила из леса и ворвалась в распахнутые ворота.
Застигнутые врасплох, культисты возле обгоревших руин длинного дома оказали неожиданно яростное сопротивление, защищая дымящиеся развалины вместо того, чтобы укрыться в лесу. Грир понимал — они защищают своё змееногое божество, уродливую Лиру-Мелюзину, скрывающуюся в руинах.
Грир и Руди сблизились в рядах сражающихся, в то время как Хэйвуд, в остатках обгоревшей жёлтой мантии, сбросивший человеческое обличье, стоял у пролома в стене, выстраивая своё воинство из человеческого отребья и нескольких рептильных чудовищ. В драке Грир был, как рыба в воде. Одного мгновения для него оказалось достаточно, чтобы принять верное решение. Перед его опытным взором, будто с высоты наблюдавшим за происходящим, разворачивался план действий, который решит исход битвы. Прижимать противника к дому не имело смысла — укрывшись в руинах, он лишь затянет сражение и вымотает наступающих. Окружение — верная тактика на все времена, и Грир, взяв с собой десяток копейщиков, обошёл культистов сбоку и, сам прижимаясь к дому, стал оттеснять их от него. Десять сражающихся соратников набросились на врага с яростью, с каждым шагом отталкивая их на копья отряда под командованием Сеймура. Грир выбрал себе в соперники самого Хэйвуда.
Сердце опытного наёмника билось настолько сильно, что, казалось, едва ли не разорвёт ему грудь, но не от страха — у него не было и капли страха, — а от почти забытого уже волнения битвы. Он сражался, подобно разъярёному тигру, неустанно поворачиваясь вокруг своего огромного противника, постоянно изменяя тактику и боевые положения. Хэйвуд не был мастером клинка, к тому же держать меч было непривычным для его длинных чешуйчатых ладоней. Его преимуществом был высокий рост и колоссальная сила. Но защищаться против своего противника ему стоило величайшего труда. Грир, в котором от боевого возбуждения пробудилась лёгкость и ловость, отпрыгивал из стороны в сторону, уворачиваясь от чудовищной силы размашистых ударов Хэйвуда, и нападал то слева, то справа, не забывая, при этом защищаться и от второй, невооружённой когтистой лапы рептилии, как человек, который бережно относится к собственной коже. Рептилии-Хэйвуду были чужды эмоции, но, наконец, и он потерял терпение. Разъярённый от неудач своих выпадов, уязвлённый несколькими неглубокими порезами топора со стороны того, кто рядом с ним казался почти ребёнком, он разгорячился и стал постепенно отступать к дому. Грир, имевший достаточно практики, понял, что силы противника на исходе, и стал двигаться ещё вдвое быстрее.
Хэйвуд, ослеплённый желанием побыстрее покончить со своим соперником, сделал резкий обманный выпад и попытался нанести Гриру сокрушительный рубящий удар. Но Грир парировал атаку древком копья, и, пока рептилия возвращалась в исходную позицию, стараясь восстановить потерянный баланс, нырнул, подобно волку в подбрюшье коня, под его меч и пронзил жёлтую брюшину рептилии насквозь. Хэйвуд отскочил в пролом в стене и уже там, среди тлеющих головней, упал, как подкошенный.
Тогда Грир бросил тревожный и быстрый взгляд на поле сражения. Сам Руди уже убил нескольких противников, его отряд сильно теснил культистов на копья отряда Грира. Оценив ситуацию, как положительную, Грир вернулся к истекающему кровью Хэйвуду.
Тот лежал на спине, сжимая лапами живот. Сквозь пальцы сочилась тёмно-синяя кровь. Осмотрев рану, Грир удовлетворённо кивнул.
— Лэндон скоро встретит тебя там, куда ты его отправил, гнусная образина! Он, и, вероятно, ещё многие…
— Ты — червь… — перебил его Хэйвуд, но, закашлялся, захлебнувшись своей кровью, яростно сплёвывая её тёмные сгустки.
— Хватит трепаться! Где Мелюзина?!
— Там, где тебе её не достать, ничтожный!
