– Федр, ты только при людях такого не говори, хорошо? – грубо опустил меня Ларсон. – Нельзя это вычислить, даже в принципе. Теорема Цанса-Лиувилля о невычислимости аттрактора – слыхал о такой?
– Тебе Яна сказала? – предположил я, имея в виду, что Яна изложила Ларсону новости от Нимеша, и Ларсон, будучи все-таки экспертом, понял ее лучше меня.
– Почему Яна? – искренне удивился эксперт. – Это общеизвестный факт. Лет пятнадцать назад Лиувилль высказал гипотезу о невычислимости аттракторов для некоторого класса динамических процессов эволюционного типа, а Цанс эту гипотезу доказал. Поэтому гипотеза стала теоремой – теоремой Цанса-Лиувилля.
– Ларсон, ты соображаешь, что саботируешь расследование?
Я достиг желаемого: мой зловещий тон его напугал.
– Ты это… брось наезжать. Ничего я не саботирую. Наоборот, тружусь не покладая рук.
– Эх ты, лаборант! Да кто ж тебя руками-то заставляет работать! Даже меня Шеф иногда заставляет работать головой. Тебя не руками работать нанимали, а мозгами. Давай, живо объясняй про теорему. Только простыми словами.
Ларсон вскинул голову и выдал:
– Теорема, двоеточие, цель не оправдывает средства, точка. Это самые простые слова, какие я знаю.
– Я их знаю с детского сада.
– Ничего удивительного. Я же сказал, в те времена это была гипотеза, а теперь – теорема.
– Хорошо, дай мне пример из жизни, а то Янин пример про Нимеша и «Фрайдес» оказался слишком простым. Вопреки всем теоремам, я послал ее к аттрактору «дом».
Ларсон всполошился:
– Он ее опять пригласил?
– Опять?! – теперь уже всполошился я. – Хью, нам надо чаще обмениваться информацией, не то уведут нашу Яну. Ладно, о Яне потом поговорим, давай пример более фундаментальный.
– Пожалуйста, вот тебе пример. Предположим, ты желаешь через год заработать миллион. Вопрос: что ты должен сделать прямо сегодня, чтобы через год со стопроцентной вероятностью у тебя в кармане лежал миллион?
– Во-первых, зашить дыру в кармане. Во-вторых, найти убийцу Корно и убить еще одного гениального программиста.
– И в какой детский сад ты ходил… – покачал головой Ларсон. – За вечер ты успеешь разве что дыру зашить.
– Ну а правильный ответ?
– Чтобы к сегодняшнему вечеру быть уверенным, что через год ты получишь миллион, ты должен достать этот миллион уже сегодня.
– По-моему, это какая-то тавтология, а не теорема.
– Ничуть. В этой на первый взгляд тавтологии содержится глубочайший смысл. Любая достижимая цель – это аттрактор, но не в том смысле, что она тебя притягивает, а в том, что она достижима. Достижимых целей много, ты для себя выбираешь самую привлекательную. Теперь, средства – это энергия и время. Ты бы хотел уже сегодня придать себе такое направление, чтобы, скажем, через год, плывя по течению, попасть точно в цель. Но это невозможно, по вышеупомянутой теореме, ибо ты не провидец и не в состоянии предугадать все препятствия. Изо дня в день тебе необходимо трудиться, корректировать движение, но даже за день или, выражаясь энергетически, за электрон-вольт до цели тебя может снести в сторону. В итоге – никакой экономии, сколько заплатил – столько получил, если, конечно, тебя не снесло-таки в сторону и ты не ушел от выбранной цели. Понятно?
– Хью, это философия. Из философских убеждений уже лет пятьсот никого не убивают.
– Тогда чего же ты хочешь?
– Наверное, обратиться к первоисточнику.
– Это будет правильно, – с явным одобрением поддержал меня Ларсон. – Могу порекомендовать неплохой учебник.
В ответ я предложил ему возглавить экспедицию на Уродку.
По пути в кабинет я сделал фундаментальный вывод: игра «ШДТ» основана на законах хаоса, одним из которых является закон о невычислимости аттракторов. Следовательно, между Корно и Рундом существует еще одно связующее звено – аттракторы.
Профессор Цанс занимал отдельный коттедж в Академгородке – так назвали квартал плоских однообразных домов, выстроенных для университетских преподавателей. Подстригать кактусы здесь никому бы и в голову не пришло. Я приземлился на грунтовой площадке перед домом, подняв клубы пыли и вспугнув серого сухопутного шнырька. Шнырек перебежал площадку, толкнул мордой подвальное окно и скрылся. Услышав шум, Цанс вышел на порог, подул на пыль и вернулся в дом, оставив дверь приоткрытой. Шнырек высунул морду из подвального окна и посмотрел на дверь, оценивая шансы добежать до нее вперед меня. Оценил не в свою пользу. Закрыл мордой окно и исчез.
– Вы зашли? Идите сюда! – покричал Цанс из глубины дома.
– Вы бы заперли окна в подвал, – сказал я, обнаружив Цанса в спальне. На кровати лежала гора одежды и раскрытый чемодан.
– Они заперты, – ответил он, запихивая в чемодан стопку рубашек.
– Так вот почему вы просили меня явиться до восьми, – догадался я. – Уезжаете?
– Уезжаю.
Я подошел к пыхтевшему профессору и надавил на крышку чемодана. Цанс быстро щелкнул замками.
– Спасибо… Ох, нет, извините, забыл спортивный костюм…
Он снова щелкнул замком. Взмахнув крышкой, чемодан отрыгнул половину содержимого.
– Всегда так, когда в спешке, – сказал Цанс.
