– А меня уволят, если я не найду Эппеля.
– Вы детектив?
– Он самый, – я показал ей удостоверение. – Эппель находится под наблюдением психиатров, ему запрещено покидать Фаон. Я ищу его для его же блага. Если до определенного срока он не явится на Фаон добровольно, на него объявят облаву по всей галактике, а потом посадят в психушку.
– Но вы не из полиции… – она внимательно ознакомилась с удостоверением.
– А как вы считаете, психически больному человеку с кем лучше иметь дело – с полицией или с частным детективом?
– С детективом, наверное… – она не была уверена в ответе.
– И я так считаю. Вы остановились на том, что Эппель в конце концов занял нужный ему номер и на этом, вроде бы, успокоился.
– Может и успокоился… Впрочем, на какое-то время я потеряла его из виду. Недорогие номера обслуживают биороботы, а не горничные. Помню, он потребовал заменить робота, сказав, что тот ему хамит. Но роботы не умеют хамить! Если только не научились от постояльцев. Или сами постояльцы их не научили. Находятся же шутники – вроде того, кто отключил сегодня биороботов.
– Так вы заменили робота?
– Сначала нет. Не так-то просто заменить робота-уборщика. Каждый из них привык убирать определенный этаж и определенные номера. Они же учатся на собственных ошибках – как люди.
– А на чужих?
– Вот этого роботы не умеют. Поэтому, наверное, их все-таки можно научить хамить. Роботу, который обслуживал номер Эппеля – ну и соседние номера, разумеется, – мы просто сменили наклейку на корпусе. Эппель закатил скандал. Он сказал, что лучше бы ему отказали, чем так обманывать. Дескать, он не выносит, когда его пытаются надуть.
– А вы что?
– У нас есть один очень сообразительный робот, он обычно убирает люксы, если горничным требуется помощь. Этот робот – один из самых старых, он знает всю турбазу. Пришлось поручить ему убирать номер Эппеля.
– И он согласился?
– Робот? А куда ж он денется!
Хм, справедливо…
– Можно мне взглянуть на номер Эппеля?
Она сделала страшные глаза:
– Что вы, он же занят!
– Я притворюсь роботом-уборщиком. Тащите наклейку, корзинку и роликовые коньки. Я сяду на корточки и…
– Нет, – отрезала она.
– Тогда дайте хотя бы взглянуть на дверь. Я сам сориентируюсь, куда выходят окна. Меня интересует, какой вид из окна ему больше по душе. Это поможет врачам правильно подобрать для него палату в психушке.
Зачем я это ляпнул?
– Знаете что, – возмущенно проговорила она. – Это уже слишком. Я не хочу рисковать работой. И оставьте, наконец, в покое мою спину…
Я опустил руку.
– Хорошо, я исчезаю. Вот, смотрите, беру и ухожу… Кроме нового робота Эппель ничего не требовал?
– Флаер без пилота. Жутко разозлился, когда ему отказали. Грозил, предлагал деньги, снова грозил. Пытался подкупить меня, чтобы я договорилась с пилотами.
– А вы неподкупны?
– Так, – она уперлась рукою мне в грудь, свободной рукою указала направление. – Лифт вон там, лестница – рядом. Выбор за вами.
Я выбрал лестницу. Подумал, что ловить мне здесь больше нечего. Шеф говорит, что два козырных туза в одной колоде напрягают его больше, чем два снаряда в одной воронке.
Виттненгер загнал робота-уборщика в какой-то темный угол и учинил ему допрос.
– Ты, дубина железная, – говорил он скрипя зубами. – Отвечай, узнаешь ли ты кого-нибудь на этих снимках. – И он подносил поочередно два снимка к окулярам несчастного робота.
– Не понимаю, – жалобно отвечал робот. – Пожалуйста, повторите, чем я могу вам помочь.
Я подождал, пока обе реплики повторятся трижды, затем похлопал инспектора по плечу.
– Инспектор, ничья. Кстати, вы забыли предупредить его, что все, что он скажет, может быть использовано против него в суде.
– Он пока не обвиняемый, – возразил инспектор. – Вот ведь скотина кубитная, не хочет говорить, хоть обос… хоть тресни! – инспектор постеснялся робота.
Робот беспомощно хлопал окулярами.
– Господа, мне нужно идти работать, – вдруг опомнился он. – Пожалуйста, повторите, чем я могу вам помочь.
– Вали отсюда, – велел инспектор.
Робот, не переспрашивая, убрался восвояси. Уверен, подобное неформальное указание он уже не раз слышал от клиентов.
– Как успехи? – поинтересовался Виттенгер.
– Пойдемте, поднимемся на стартовую площадку. Если Эппель здесь останавливался, то он должен был воспользоваться услугами местных пилотов. И если мы не станем жмотничать, то обязательно что-нибудь узнаем.
– Ну и помогла тебе твоя гражданская рожа? – ехидно осведомился Виттенгер, когда через полчаса нас вышвырнули за подкуп персонала. – Учитесь работать! Учитесь работать! – передразнивал он меня. – Вот расскажу Шефу, как ты работаешь.
– Отрицательный результат – тоже результат, – вяло оправдывался я.
