– Что ты, сынок. Уже утро, это гулят голуби.
– А бабушка говорит: «Воркуют». Так они говорят о любви друг к другу.
Егорка прислушался: пела птичка каким-то нежным голоском, потом защёлкала.
– Между небом и землёй поросёнок вился…
– Ну зачем так грубо? – возмутилась мама.
Но сосед продолжал:
– И нечаянно хвостом к небу прицепился.
– Мама, кто это поёт?
– Соловей, сынок, соловушка.
И хотя солнце было высоко, соловьиная трель не умолкала. Мелодии то затихали, то становились громче, слышались свист, щёлкание, переливчатые, дробные звуки. Минутная тишина – и новые мелодии.
На забор села нарядная птичка, огляделась и быстро исчезла.
– Мама, смотри, какая большая птичка села на нашу дорожку. Она поёт?
Мама не успела ответить, прилетели две сороки, затрещали, как в городе.
– Мама, а ещё есть дятел, вороны, снегири. И все они поют. А ещё птицы считать умеют.
– Да, сынок, птички поют о любви. И голоса у них разные. Одни ухают, другие воркуют, кудахчут, верещат, свистят, щебечут, каркают, кукуют. А скворцы так даже запоминают все услышанные голоса и подражают, а может, передразнивают.
– Буду изучать птичий язык, – твёрдо решил сын. – Купи мне птичью азбуку. Пожалуйста! Английский подождёт.
Такой ночи ежиха не помнила. С вечера зажглись прожекторы, застрекотали пилы, повалились вековые деревья.
– А как же мои маленькие ежата? Где найдём насекомых, жучков, слизней? Не за горами осень. Надо приготовиться к зиме.
Старый ёж застонал при виде страшной разрушительной картины: голое место вместо живописной поляны.
– Что это? Зачем? Целую ночь грохот, лязг…
Молодые ежи потянулись к многочисленному семейству.
Состоялся совет старейшин. Решение одобрили: уходим в деревню, к людям, разумным существам.
Может, и не так было у ежей, всё-таки они животные, но животные насекомоядные, млекопитающие. И страх перед будущим потомства им грозил, и голод мог донимать.
Ежи потянулись в деревню. Приживались трудно – много ежей лежало на тропках; отчего они погибали, никто не знал. И всё-таки они остались в деревне, перестали бояться людей, забега́ли в дома. Кормили ежей кто чем мог.
Говорят, ежи любят фрукты. Я купила пару яблок, дала ежам. Немного надкусили – и всё. Яблоки оставались нетронутыми.
– Ежи любят рыбу.
Дала рыбу. Съели немного.
– Не давайте каш!
– Не давайте… того-сего… – в деревне волновались.
Открываю калитку, на тропке сидит ёжик. Глаза такие внимательные, понимающие. Дала хлеба – весь съел. Потом стали прилетать сороки, вороны. Следом – огромная чёрная птица с большим размахом крыльев… Кормушку пришлось убрать в крыльцо. Но главный враг ежей – пёс. Съесть он не мог, его хорошо кормили. Чем они не угодили псине?
Удастся ли им лечь в спячку? Будут ли весной радовать нас эти колючие шарики?
Люди привыкли к ёжикам, без них скучно.
Отец приехал рано утром. А точнее, он приплыл. Пропахший рекой, рыбой, загоревший, он приласкал дочку, обнял сестрёнку:
– Ну, дорогие, как вы тут? Не скучаете?
Жена почему-то насупилась:
– Скучать не скучаем, но и радоваться нечему: нечистая сила поселилась у нас.
– Как это? Где?
– В бане. Точнее, в предбаннике.
– Хорошо, выгоним. Когда поселилась?
– А вот как ты уехал, так и поселилась. Каждую ночь приходит, брякает тазом, банкой.
– Какой банкой? В предбаннике никакой банки не должно быть. Разобьёшь стекло – поранимся. Что-то тут не то.
– Баня у нас в тени деревьев, солнышка там нет, самое холодное место, вот я и выставила банки с припасами.
– Нашла куда выставить. Почему не спустить в погреб? Вот и рассердился на тебя банник. Ладно, уладим.
Наутро снова этот разговор:
– Сказал, уладишь, а вечером опять стучали.
– Да что ты заладила: стучали? На крыше оторвался кусок старой доски, подул ветер, вот и стук.
– Нет, это нечистая сила. У нас в деревне…
Алексей не стал выслушивать, что в их деревне было сто лет назад:
– Хватит россказней! Пойдём работать.
Алексей перво-наперво приколотил оторвавшуюся с крыши доску, врезал замок в бане.
Правда, закрывать баню не стал:
– Ни к чему, пока живём все здесь.
«Нечистая сила» появилась, когда в деревне стало тихо.
– Стучит, – прошептала жена.
Прислушались – всё тихо.
– Поблазнило тебе, милушка. Крест носишь? Перекрестись. Я ничего не слышу.
А было это вот как. «Колдунья» с пушистым рыжим хвостом поселилась на большой горе.
Гору эту она запомнила с самого раннего детства, когда играли с сестричками под высокими ёлками и соснами. Вдруг их стало меньше на полянке. Где остальные? Искали долго, не нашли. На другой день они сами появились на вершине горы, целые и невредимые.
– Откуда вы? Что случилось? Почему не откликались?