Рассказ опубликован в журнале «Вокруг света», № 4 за 1961 год.
Это произошло на южном полярном континенте. Но вообще-то могло случиться и в Осло — в любой точке земного шара, где бывает мороз. Ведь речь идёт о самом обычном явлении природы, существующем миллионы лет. Одно из маленьких чудес, которые происходят у нас под носом, но почти всегда остаются незамеченными…
18 мая на Землю Королевы Мод опустилась полярная ночь. Я взобрался на ледяной гребень над Модхеймом. Нет, не видно ни солнца, ни даже намёка на рассвет!
В сухом морозном воздухе, будто косматые пушинки, — легче пушинок — парили снежные хлопья. Одна снежинка легла на мой рукав и заблестела сквозь сумрак. Белая точка на синей ткани… Я поднял руку и присмотрелся.
Это была уже не косматая пушинка, а крохотная сверкающая шестиконечная звёздочка. Совершенное произведение искусства, настоящая драгоценность… А сверху сыпались ещё звёздочки. Воздух загустел. Синий рукав стал белым. Снег покрывал меня с ног до головы.
Национальный праздник отметили как следует. Наши зимовщики — пятнадцать исследователей из Норвегии, Швеции, Канады, Сиама и Австралии, — обрадовавшись поводу, взялись за дело с подлинно антарктической основательностью. Да и боги погоды (только не вернее ли, что здесь погодой ведают демоны?) устроили для нас могучий концерт; смею утверждать, они заглушили бы все духовые оркестры Норвегии, вместе взятые. Но как ни странно, и они по примеру норвежских оркестров на следующий день после торжества — то есть 18 мая — предпочитали отдыхать. Именно тогда я и смог открыть красоту снежных звёздочек.
Ещё с вечера 15 мая Антарктика пустила свою музыку на всю катушку.
И вот на северо-западе, оскалив белые пасти, заревели, заплясали буйные орды стихий, свирепый шторм защёлкал своим бичом. Новые пласты снега припаивались к старым, так же ещё непорочно чистым. Обезумевший, разъярённый воздух гнул алюминиевые мачты, пурга высекала из антенны искры, в наушниках стоял пулемётный треск.
Но при чём тут ледяные кристаллы и снежные звёздочки? А при том, что в такие дни зима гранит свои драгоценности и выкладывает из них целый материк льда, протяжённостью равный расстоянию от Нордкапа до Аляски, а высотой — до четырёх-пяти тысяч метров. Бушующий вихрь состоит из несчётного множества легчайших звёздочек и розеток. Ежечасно рождаются миллиарды великолепных шестиугольников, бесконечное разнообразие абсолютно симметричных форм.
На протяжении тысячелетий наслаивается снег на макушке земли, растёт её ледяная шапка; великое строительство ведётся так широко, что лёд, покрыв хребты и равнины, расползается во все стороны и обламывается в море — целые ледяные горы качаются на волнах, целые плавучие острова.
Мы поселились здесь всего три месяца назад. За этот короткий срок лагерь так занесло, что над снегом торчали одни радиомачты; мы жили в огромном сугробе на краю движущегося ледника и на пределе жизни. В те дни мы ещё не знали, что высоко в горах на юге лежат в зимней спячке замороженные микроскопические существа, которым предстоит оттаять и пробудиться на несколько дней или даже часов, когда столбик градусника, понатужившись, с трудом поднимется чуть выше нуля. Впрочем, если бы мы и знали об этом, такое соседство вряд ли бы скрасило наше одиночество.
В день праздника, в 4.50 утра, нас разбудил салют. Взорвался вытяжной клапан нефтяной печурки (снег забил трубу), грохот получился великолепный. Мы загасили печь и продолжали спать.
Около 16 часов кривая барографа упала почти отвесно, в несколько минут скорость урагана возросла с 25 до 33 метров в секунду.
Итак, праздник прошёл весьма бурно, однако больше всего запомнился следующий день. Да и как его забыть, когда у тебя на рукаве вдруг по-явилось одно из чудес света! Упало сверху — и лежит.
