XXXVIНи звука! Душа умираетДля скорби, для страсти. СтоишьИ чувствуешь, как покоряетЕе эта мертвая тишь.Ни звука! И видишь ты синийСвод неба, да солнце, да лес,В серебряно-матовый инейНаряженный, полный чудес,Влекущий неведомой тайной,Глубоко-бесстрастный… Но вотПослышался шорох случайной —Вершинами белка идет.Ком снегу она уронилаНа Дарью, прыгнув по сосне.А Дарья стояла и стылаВ своем заколдованном сне…1863–1864
