— Как скажете, сэр, — сказал Джон почтительно. — Но мне следует предупредить вас, что он больше любит желе.
Наконец, после серьезного разговора с сиделкой, со строжайшим наказом, что больного нельзя волновать и тревожить, и прочими указаниями, которые Джон выдержал так терпеливо, как мог, его пропустили в затемненную комнату, где Шерлок лежал на огромной кровати под балдахином.
Юный лорд на ней выглядел очень маленьким и чрезвычайно бледным, голова его была перевязана, а ресницы казались очень черными на тонком лице. Джон, переживший несколько сотрясений мозга, для начала удостоверился, что таз под рукой, а затем придвинул к постели стул и мягко взял Шерлока за руку. Он коротко вспомнил вид этой же тонкой руки, там на реке, и бережно, осторожно и нежно поднес эту руку к губам, чтобы поцеловать.
Глаза Шерлока открылись, и взгляд устремился к нему.
— Джон?
— Здесь, мой любимый.
— Майкрофт говорил, это ты спас меня на реке. Ты прыгнул за мной?
— Ну, конечно же, прыгнул! Как ты мог подумать, что я не прыгну?
— Вряд ли в тот момент я мог ясно мыслить, — признал Шерлок, нахмурившись. — Но я видел трещину в каменной кладке — там, куда, как я знал, он вскочит. Я лишь не подумал, что он подберется так близко ко мне. — Он закрыл глаза, как будто ему стало больно. — Ты не слушаешь. Я же сказал — беги!
— А я говорил, что никогда не позволю тебе утонуть. И я не позволю.
Из горла Шерлока вырвалось нечто, похожее на рыдание, и Джон тут же склонился к нему:
— Тш-ш, предполагается, что ты отдыхаешь. Теперь всё хорошо, и мы в безопасности. Ты в безопасности. И мы вместе. Но, пожалуйста, больше не надо рек, ладно? Еще одной мне не выдержать.
Пальцы Шерлока безмятежно расслабились в руке Джона, но затем тот вздохнул и быстро сказал:
— Прости, Джон, я…
— Вот, сюда, — тотчас же откликнулся Джон и поднес таз как раз вовремя.
Во дворце они оставались неделю. Для Джона это было мучением: он терзался то постоянным страхом, что допустит какую-то непростительную оплошность, то ужасной, сокрушающей скукой. Шерлок несколько дней провел в лихорадке, страдая от кашля и жалуясь на головную боль, но, в целом, он выздоравливал гораздо быстрее, чем Джон смел надеяться.
На следующий день после их прибытия во дворец, когда Джон сидел в затемненной комнате Шерлока, размышляя, будет ли нарушением этикета, если он спросит слуг, нет ли где-нибудь книг для чтения, вошла сестра и сказала, что к нему посетитель. Джон, увидев, что Шерлок спит, тихо вышел из комнаты.
— Миссис Нортон ожидает вас, сэр, — сказал лакей, открывая дверь.
Джон пытался припомнить, знаком он с такой леди, но красивая молодая дама, облаченная в скромное черное платье, улыбнулась ему, и он рассмеялся.
— Вы опять меня провели! — сказал он. — Я забыл, каким было ваше полное имя. — Он как можно учтивее ей поклонился и спросил: — Позвонить, чтобы подали чай?
Когда они сидели за чаем, с маленькими, чрезвычайно вкусными сладостями (Джон уже начал думать, что, в конце концов, ему, может быть, и понравится жить во дворце) Ирэн сказала ему:
— Я уезжаю во Францию. Один из союзников лорда Шерринфорда, дипломат, которого я там повстречала, приехал сюда и приударил за мной. Он хочет, чтобы я сопровождала его как его дама сердца.
— Помню, вы говорили, что это скучно?
— О, я уверена, так и будет. Но Париж! Прошлый год исчерпал мои фонды, не знаю, говорила ли я вам об этом. А этот месье сказал, что не возражает, если я буду с другими женщинами, пока я не встречаюсь с другими мужчинами. Если честно, его очень сильно увлекла эта идея.
— Я буду скучать по вам, — сказал искренне Джон. — Вы напишите? Я не знаю, где я остановлюсь, но уверен, у вашего друга есть адрес лондонского дома Холмсов, и там я смогу забрать ваше письмо.
— Но вы будете с Севеном, так ведь, — сказала Ирэн, вопросительно посмотрев на него.
— Ну, — ответил Джон, и не знал, что сказать еще. Лишь пожал плечами — ответа не было.
Ирэн дернула уголком рта.
— Ну, конечно, вы будете с ним, если у Севена есть что-либо, что он может сказать по этому поводу. Это вы — тот, кому принимать решение.
Джон не был настолько в этом уверен. Это было, наверное, худшим в их пребывании во дворце: он ощущал себя здесь как в лимбе*, не имея ни малейшего представления о том, что будет делать дальше. В течение лет у них была одна цель, которую они достигли и теперь… что?
К счастью, ему не пришлось долго ждать. В первый же день, когда Шерлоку позволили встать, и они завершали завтрак, слуга объявил о прибытии Майкрофта, которого сопровождал, к большой радости всех, мистер Брук.
— Я знал, что с вами всё хорошо, — довольно воскликнул Шерлок. — Джон думал, что вы под арестом, — о, Джон, помолчи, это было ясно и до смешного просто, ты совсем не умеешь лгать. — Вы уехали в Мюнхен?
— Да, — сказал мистер Брук, улыбаясь. — Люди лорда Шерринфорда нашли меня там, и мы решили, что лучше я там и останусь, держа глаза и уши открытыми на тот на случай, если вам удастся приехать туда и связаться со мной.
— Вы, наверно, сходили с ума? — сказал Майкрофту Джон, вспомнив, что говорил им Андерсон.
