Пустой дом встретил тишиной. Здесь чисто как операционной, благодаря помощнице, приходящей раз в неделю, но хотя бы мало мальского уюта нет ни хрена. Первый вопрос, который задавили мне девицы, которые периодически сюда попадали, как давно я переехал. Услышав ответ "больше года назад", они очень удивлялись, ведь свежий евроремонт и практически полное отсутствие вещей, вкупе со стерильной чистотой, создавали впечатление нежилой новой квартиры. В принципе, мне совершенно не нужна эта огромная трешка и я даже пару раз подумывал продать ее переехать в дом покойного брата, но тот еще больше, поэтому пока все так, как есть.
После горячего душа и трех рюмок тело, наконец, расслабилось, и я, практически упав на диван перед большим телевизором, погрузился в просмотр боя на большом экране. Очень некстати запищал телефон, забытый на кухне, поэтому пришлось, предварительно хорошо ругнувшись в пустоту большой гостиной, направиться в сторону звука. Мазнул равнодушным взглядом по экрану телефона и застонал. Черт. Ну, только не ты…
— Слушаю.
— Алло, Ром, привет. Это Татьяна Кулецкая, узнал?
— Узнал. Чего хотела?
В трубке тишина. Татьяна явно волновалась и раздумывала над ответом. В голове вдруг возникла мысль, что она до сих пор меня любит.
Дура.
А я? Я — ноль. Не только к ней. Ко всем.
— Увидеться хотела. Узнать, как твои дела? — после небольшой паузы, более робко продолжила Кулецкая, полностью подтверждая мои догадки.
— Нормально, Тань. Ты как?
— Тоже неплохо. Приехать собираюсь из столицы на пару дней. Одна.
— Понятно.
— Ром…
Вот в этот момент, прямо сейчас нужно не дать ей договорить, чтобы она не строила песочных замков… Как любит говорить мудило Горин: чем меньше иллюзий, тем меньше надежд.
— Тань, мне пора. Занят.
— Морозов, ты же послезавтра будешь на работе, в Росгвардии? Я бы подъехала…
Хочет увидеться… Точно ещё любит. Никак не отпустит, наивная дура.
— Я занят, Таня, — первым нажал отбой и вздохнул.
Как там у поэта? Чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей. И наоборот. Мой случай.
Так и я любил. Только вот меня — нет.
Знаю точно, что Кулецкая сразу не сдастся, и снова будет пытаться встретиться. Красивая, молодая и очень глупая.
Ведь, и не замечал, и в открытую говорил, что ничего не получится, но она настолько зациклена, что до сих пор не может принять то, что просто мне не нужна. Ни в качестве любовницы, ни даже в качестве друга. Ладно, к чёрту мысли… Таня — точно последнее, о чем сейчас хотелось думать.
Вернулся к бою и, выпив еще три рюмки, заснул прямо на диване в гостиной.
Глава 2
День города и самое горячее дежурство в году проходило относительно спокойно. К вечеру мы с моим коллегой Николаевичем были настолько расслаблены, что накатили коньяка и даже включили футбольный матч нашей сборной у меня в кабинете.
Игра шла ровно, наши открыли счет шикарным голом, и вечер проходил очень медленно и предсказуемо. Но как раз в тот момент, когда мы с Пономарём в очередной раз чокнулись рюмками, в кабинет влетел Звонарев и доложил, что в "Black" массовая драка.
— Уже выехали?
— Так точно, два наряда.
— Я тоже еду, — рявкнул я и, схватив пиджак, направился к выходу.
— Ну нахрен тебе это надо? — вымученно простонал Николаевич, — клуб давно чужой… Хорошо же сидим, наши счет открыли… Коньяк простаивает, закуска…
Отмахнулся и быстрым шагом направился к выходу.
Клуб давно чужой. Даже не ожидал, что эти слова так больно резанут по старым ранам… Да, этот клуб, по документам принадлежавший покойному брату, а по факту бывший полностью моим, я сдал в аренду сразу после его смерти. Сделал это, чтобы стереть из памяти прошлое шестимесячной давности… Но то, что я в один день потерял брата и любимую девушку, которая выбрала другого, я так и не смог забыть.
Сначала было совсем хреново, но постепенно стало легче. Работа, полная командировок и разного геморроя здорово отвлекала от мыслей, а ведь их поначалу было море: о брате, о совести, о своей судьбе и о ней…
Маша… Тонкая, нежная и невероятно красивая. Впервые я увидел ее именно в "Black" и сразу пропал. Она, робкая и смешная, в майке с медвежонком, стояла и тряслась как осиновый лист, совершенно не понимая, что мужчина перед ней с первого взгляда влюбился, как мальчишка. Наивная девятнадцатилетняя девчонка, она вызывала желание заботиться и беречь её, но сама хотела отдать себя в жертву. Именно поэтому и выбрала Горина, редкостного мудака и по совместительству бывшего губернатора области. А я остался один.
Сердце просто рвало на части. Смерть брата и ее уход — все совпало и просто выбило из колеи. Хотелось уснуть и не проснуться, забыться так, чтобы не думать ни о чем. Дежурства и куча бумажек на месте заместителя начальника важной структуры города, а затем и подоспевшее новое звание майора тогда просто спасли.
Прошло полгода, и внутри ничего не осталось. Выжженная пустыня. Кажется, что я больше в принципе не способен ничего чувствовать, поэтому не живу, а существую, как периодически бухающий тридцатидвухлетний холостяк с постоянной приходящей любовницей и уборщицей.
