Артуро Павин любил говорить всем и каждому, что никогда не забывает обид. Он наслаждался, видя беспокойство во взгляде собеседников, в том, как они отводили глаза. Это была правда; он не забывал ни малейшей обиды, реальной или мнимой. Только одному человеку удалось причинить ему вред и смыться, и сознание этого было маленьким болезненным узелком в его животе, узелком, с которым он жил день за днем. Но он не забыл, не отказался от мести. Его время шло медленно, но оно придет. Однажды их пути пересекутся, и он заставит эту американскую суку пожалеть, что она родилась на свет.
Десять лет он ждал, чтобы заставить ее заплатить за то, что потерял глаз.
Он мог сто раз достать ее, так как она постоянно приезжала в его страну с дурацкими вопросами, совала нос не в свои дела. Но Галлахер сказал «нет», она слишком заметна. Если бы она исчезла, это могло вызвать слишком много вопросов и в итоге стоило бы им чертову уйму денег, чтобы заткнуть нужных чиновников. В худшем случае они могли окончить свои дни в американской или мексиканской тюрьме, в зависимости от того, где бы их схватили. Если до этого дойдет, Павин предпочел бы американскую тюрьму, с кондиционером, сигаретами и цветным телевидением.
Галлахер. Павин не доверял ему, но только потому, что не доверял никому. Их «сотрудничество» было долгим и прибыльным. Галлахер нюхом чуял деньги. Он был грязным оборванцем, когда Павин впервые встретил его, но полным энергии, хладнокровия и идей, помноженных на полное отсутствие угрызений совести. Галлахер знал, как делать деньги; если он не мог делать их, он крал их, и его не заботило, сколько человек он втопчет в грязь в процессе. Такой человек далеко пойдет.
Павин знал, что лучше объединиться с таким, как Галлахер, чем идти своей дорогой и, возможно, стать конкурентом, от которого надо избавиться, поэтому он стал незаменимым. Если Галлахеру было нужно, чтобы кто-то исчез, Павин проворачивал это. Если Галлахеру было нужно что-то украсть, Павин крал. Если кому-то надо было преподать урок, Павину доставляло огромное удовольствие убедиться, что этот человек никогда не забудет, что перечить secor Галлахер крайне неразумно.
Дела у Артуро шли гладко до того дня десять лет назад. Задание было такое простое: отобрать светловолосого ребенка у молоденькой gringa, которая приходила на маленький деревенский рынок по утрам, не реже трех раз в неделю. И они с Лоренцо отправились в деревню и ждали, и им повезло: в первое же утро она появилась там.
Они думали, что это будет легко. Единственная проблема заключалась в том, что она несла ребенка в специальной перевязи на груди, а не на руках и не в люльке. Но у Лоренцо всегда был при себе нож, и план был подбежать к gringa с разных сторон: Лоренцо перережет ремень перевязи, Павин схватит ребенка, и они убегут. Какие-то богатые американцы согласились заплатить большие деньги за светловолосого ребенка для усыновления, и этот был легкой мишенью. Юная gringa отвлеклась на покупки, типичная американка, изнеженная и неподготовленная к опасности.
Они недооценили ее. Вместо истерики и беспомощного крика, которых они ожидали, женщина боролась с неожиданной яростью. Артуро до сих пор просыпался от кошмаров, чувствуя ее пальцы, вцепившиеся в его глаз, дрожа от разрывающей боли и ужаса, чувствуя, что все лицо будто горит огнем. Лоренцо вонзил нож в спину суки, и они сбежали, но, к несчастью, она выжила.
Павин выздоравливал много дней, проклиная ее и клянясь отомстить. Там, где раньше был глаз, теперь зияла покрытая шрамами впадина. Его щека навсегда была изборождена ее ногтями. Когда он поправился настолько, чтобы снова двигаться, он обнаружил, что у него нарушено пространственное зрение, что он больше не может хорошо стрелять. И больше не может незамеченным смешаться с толпой; люди таращились на его изувеченное лицо.
Она создала ему множество проблем, и он этого никогда не забудет.
Но теперь у него гораздо большая проблема, проблема, которая тревожила его. Что касается женщины, он все уладит в свое время. Что касается Диаса… с Диасом на хвосте надо быть вдвойне осторожным, или он покойник.
Все знали, что Диас охотится за деньги; Павин, гордясь своей честно заработанной репутацией, все же старался особо не бросаться в глаза властям. Быть ниже уровня радаров, как любил говорить Галлахер. Так чей же гнев вызвал Павин, и у кого хватило денег нанять человека вроде Диаса? Он думал и думал, и ответ был только один.
