— Что к примеру? — я повторил его движение.
— Вы могли бы рассказать мне нечто пикантное о вашей знакомой из Мезоамерики. Она бывала в вашем номере и моим зрителям было бы любопытно…
— А у меня есть другое предложение, — я стиснул его руку сильнее и понизил голос почти до шепота, — я не убью тебя за нападение на ведьмака и представителя Синода.
— Что? — на мгновенье его лицо побледнело.
— Я не понимаю шуток. И это нападение не считаю смешным. Я требую сатисфакции. Какое оружие вы предпочитаете? Назовите время и место.
— Снято! — выкрикнул парень, а потом резко дернул руку, пытаясь освободиться от моей хватки. Безуспешно.
— Реклама за жизнь — не такая уж и плохая сделка, — с лукавой усмешкой согласился он. — И мы запустим ролик до выхода выпуска на моем канале.
— Договорились.
— Вы умеете вести переговоры, мастер Морозов.
— А вам стоит поработать над своим чувством юмора, — я не остался в долгу и добавил, — если вы собираетесь на фестиваль не один, то дайте знать. У нас не так много свободных мест.
— Серьезно? — удивился Игорь.
— Какие уж тут шутки, — я развел руками.
— Теперь мне придется приводить себя в порядок, — Луль не казался раздосадованным. — Почти час приготовлений насмарку.
— Без обид, но ваш костюм был неуместным.
— И чем же? — с любопытством уточнил журналист.
— Могу я быть откровенным? — после его кивка я продолжил, — Создалось впечатление, что вам очень хотелось казаться эталонным аристократом. Не хватало лишь двух борзых рядом.
— Борзых, говорите, — он сделал вид, что задумался, а потом коротко приказала кому-то за моей спиной, — найдите мне пару борзых.
Я хохотнул, оценив выдержку хозяина особняка.
— Странно слышать от вас об эталоне, учитывая, что сами вы жили в захолустье, вплоть до смерти вашего отца. Как считаете, если бы он не умер, вы встали княжичем Морозовым или остались бесфамильным бастардом?
Я понял, что интервью не прерывалось, но сохранил лицо.
— Я всегда был и буду собой, — с легкой улыбкой ответил я. — Кровь не водица. Что до моего отца — считаю, что он всегда был достаточно мудрым, чтобы принимать взвешенные решения. Иначе он не был бы главой одного из старейших родов ведьмаков.
Мы расположились в гостиной. Обстановка разительно отличалась от той, к которой я привык. Особняк Луля только внешне походил на Морозовский. Внутри же все казалось иным. Мраморный пол в холе сменяли палубные отбеленые солью доски в гостиной. Открытый камин посреди комнаты напоминал очаг. Оставалось дивиться тому, как угли не разлетаются вокруг. Однако затем я заметил подрагивающий контур, который не позволял огню выйти за его пределы.
Техника и освещение скорее подошли бы Мезоамерике.
— Вам тут нравится? — Игорь внимательно следил за моей реакцией.
— Красиво, — осторожно ответил я и добавил, — Несмотря на то, что на все это, — я обвел пространство рукой, — потрачено неприлично много денег, мне тут не очень нравится.
— Хуже чем в Муроме? — хитро уточнил парень.
Он сменил одежду на спортивный костюм из трикотажа. На плечи набросил полотенце, чтобы просушить волосы. Хозяин дома предпочел обойтись без обуви, нацепив коротенькие носки с брендированной надписью на резинке. Меня не удивило, что подобран образ был безупречен. Даже небрежность Луля казалась элегантной.
— Мне по вкусу менее вычурная обстановка, — я не стал конкретизировать. — В особняке моей семьи под потолком раскинулась огромная люстра с хрустальными висюльками.
— Но это же ковшик, — хохотнул парень, намекнув на аналог местной «совковости». — Может, у вас еще ковры на полу лежат?
— И на стенах, — совершенно серьезно заявил я и лишь когда Игорь икнул, улыбнулся. — Бросьте, вы же все понимаете. Есть традиции и той люстре больше лет чем нам двоим. Она видела еще моего деда. А может и прадеда. Такие вещи принято ценить.
— Зачем, если есть такое… — Игорь хлопнул в ладоши и отчеканил, — свет «миди».
Освещение тотчас сделалось приглушенным. После следующей команды стало светлее.
— Разве нужен консерватизм там, где прогресс дает комфорт?
— Знаю, что некоторые считают уют — это для бедных. Богатые предпочитают комфорт и красоту. Да только мне у вас неуютно. Быть может. все дело в том, что я глубоко провинциальный человек. Или в том, что в моем роду не водилось много денег.
— Морозовы бедны?
— Мы не считаем деньги за богатство, — я попытался расслабиться в кресле, но оно казалось слишком глубоким. — Мы дорожим близкими.
— У вас только один родственник, — колко напомнил собеседник.
— Кроме него есть люди, которых я ценю.
— И кто они? Вы имеете в виду Алину Шереметьеву?
— В том числе, — я перестал стесняться и уточнил, — если я займу диван, вашему оператору понадобится поменять расположение аппаратуры?
— Вам неудобно? — с преувеличенным удивлением спросил Луль.
— Думаю, вы намеренно предложили мне это жуткое кресло.
— И зачем мне это?
— Чтобы я ощущал себя неловко и вместо того, чтобы общаться боролся с дискомфортом.
По тому, как дернулась бровь Игоря, я понял, что попал в точку.
— Я вас не виню. На войне все средства хороши.
— А мы воюем? — он прищурился.
