Мне удалось сохранить лицо лишь потому, что я слишком вымотался накануне.
— Что мне делить с ним? — я потер лоб. — Мы с Алиной в хороших отношениях. Но убивать ее бывшего парня мне незачем. Я не настолько отбитый.
Кажется, Тольяна не была готова к упоминанию младшего Воронцова. Она даже не сразу нашла слова, чтобы продолжить наше экстремальное интервью.
— Если это все…
— Ты понимаешь, что я говорю о князе.
— Это звучит слишком даже для тебя, дорогая, — я понизил голоса и выпустил наружу свою суть.
Тьма выскользнула из моей кожи тонкими прядями тумана и закружилась в воздухе вихрями.
Девушка попятилась и в ее глазах мелькнуло нечто похожее на страх. Хорошо. Значит, она владеет зачатками здравого смысла.
— То, в чем ты меня обвинила…
— Все не так, — выпалила девушка. — Я не обвиняю. И не жду от тебя признаний.
— И ты не журналистка, — я скривился. — И не ведешь запись нашего разговора. Конечно, все так и есть.
Лошодчак сглотнула, но глаз не отвела. Стоило признать, что она была отчаянно смелой девушкой. И это в отсутствии талантов ведмачки.
Гостья медленно покачала головой и вынула из кармана рюкзачка небольшой диктофон, чтобы выключить его. Я подумал, что вещица наверняка окажется бесполезной и запись не велась с момента, как была включена глушилка.
Меж тем Тольяна вернула устройство в карман и обернулась, демонстрируя подтянутую фигуру в тесном костюме.
— Можешь меня обыскать…
Я бесцеремонно стащил с девушки рюкзак и швырнул его в окно.
— Что ты творишь? — взвизгнула она, подскочив к подоконнику.
— Уходишь, не прощаясь? — осведомился я медовым голосом.
— Там у меня дорогая…
— Что? — с наигранным любопытством спросил я.
— Парфюмерия, — выдавила из себя девушка и с тоской посмотрела вниз.
— Могу подарить тебе флакон, если он разбился. Но странно, что ты носишь его с собой. Хороший парфюм держится на коже долго…
— Хватит об этом, — раздраженно отмахнулась Тольяна. — Ты добился своего.
— Ты уходишь?
— Мы можем поговорить начистоту.
— Не уверен, что мне есть что тебе сказать.
— Хорошо. Говорить буду я.
Девушка закрыла оконную раму, словно и впрямь опасалась, что нас могут услышать. Потом прошла вглубь комнаты и села в кресло.
Она больше не играла и от этого показалась намного приятнее. Но я постарался отогнать от себя эти мысли. Как и ту, что стоит накинуть футболку. Оставлять без присмотра госпожу Лошадчак я не собирался. С нее станется стащить мое исподнее из ящика, чтобы продать на фанатском сайте.
— Ходят упорные слухи, что некий несветлый ведьмак угрожал главе рода Воронцова. Поговаривают, что было покушение. И пока неудачное.
— Пока? — я приподнял бровь.
— Некоторые считают, что это не последнее покушение. И молодой горячий ведьмак выполнит свое обещание — и убьет князя.
— Когда же он это сделает? — уточнил я.
— Быть может этой ночью, — девушка развела руки в стороны.
Я выругался и подошел к столу.
— Что ты делаешь?
— Алиби, — коротко бросил я.
Отключив глушилку, я вынул телефон и повернулся к гостье.
— Улыбнись, дорогая. Ты в телевизоре.
— Что?
— Ты ведь хотела интервью? Так вот можешь его анонсировать на моем канале.
Я приобнял девушку и сделал наше общее автофото. Потом обрезал его, чтобы в кадр не попало мое обнаженное плечо. Но при этом на снимке словно случайно оказался герб рода, который украшал стену моей спальни.
«Меня взяли в плен. Помощи не прошу, но вам стоит ждать интригующего интервью.»
Я отправил сообщение в ленту своей соцсети и после этого выключил аппарат и активировал глушилку.
— Если Воронцова решили убить сегодня и свалить все на меня, то получиться неловко.
— То есть я пригодилась? — хитро усмехнулась девушка. — Теперь ты мне должен.
— Ты все еще жива. Этого мало?
— Хватит вредничать, — Лошадчак фыркнула. — Быть может я спасла тебя сегодня. И ты не отблагодаришь меня.
— Я пообещал всем интервью с тобой, — напомнил я.
— И сдержишь слово?
— Если расскажешь о том, откуда узнала о готовящемся покушении. И откуда знаешь, что оно будет сегодня…
— Ну, — девушка лукаво улыбнулась, — про сегодняшнюю ночь я могу ошибаться.
— Все же стоило выкинуть тебя в окно, — проворчал я.
— Его планируют убить до русальей недели, — быстро сообщила девушка. — Чтобы на фестивале во всеуслышание заявить о твоей причастности и провести арест под сотнями камер. Планируется организовать падение темного с размахом.
— Кто? — повторил я вопрос.
— Ты ведь понимаешь, что Воронцов нажил себе множество врагов. И часть семей ведьмаков давно уже искали возможность скинуть старика с пьедестала. А что касается тебя… — девушка закатила глаза, — ты как кость в горле у большинства коллег. Кто-то лоялен к тебе, но другие будут только рады твоему падению. Тебя хотят подставить не меньше, чем уничтожить Воронцова. Одним выстрелом убить двух зайцев.
— Только не говори, что ты не знал.
— Я всего-лишь обычный бастард из Мурома и не в курсе интриг столичной аристократии, — просто ответил я.
Лошадчак махнула рукой:
— Ой, да хватит прибедняться.
Я поморщился. Журналистка общалась со мной как со старым другом, и эта манера начинала меня раздражать. Подошел к столу, открыл ящик и отключил прибор.
