Дверь нужной мне комнаты была приоткрыта. Я заглянул в щель, и тут же отпрянул. В кабинете сидел старик. Он склонился над шахматной доской и смотрел на фигуры, словно обдумывая предстоящий ход. И едва я его увидел, как кулаки непроизвольно сжались, а в душе зашевелилась лютая черная злоба. Захотелось ворваться в кабинет, быстро решить вопрос со стариком и скорее свалить. И лишь большим усилием воли я сумел подавить в себе гнев. Это прямой путь в отделение. А там я оказаться никак не мог. Не сегодня.
Провидение хранило меня от глупого поступка, не иначе.
— Ты скверно выполняешь свою работу, — недовольно проскрипел князь. — Пожалуй, стоит тебя наказать.
— Ваша светлость, — послышался тонкий девичий, — я в доме только второй день. Уборку вашего кабинета делала не я. Мне позволено заниматься кухней.
— Неужели? — скривился Воронцов. — Так это не ты сдвинула фигурки на доске?
— Тетя Мар… Марфа Лукьянична убиралась в вашем кабинете. Она строго-настрого приказала мне не заходить сюда.
— Но ты ослушалась, — довольно осклабился мужчина.
— Не заходить без вашего приказа, — тотчас добавила девушка. — Вы же велели прийти.
— С завтрашнего дня ты будешь убирать в моем кабинете. Передай дворецкому, что я распорядился перевести тебя на работу в хозяйских покоях.
— Спасибо, ваша светлость, — едва слышно ответила служанка, и стало понятно, что она не считала это удачной сменой рода занятий.
— Ступай, деточка, — властно потребовал старик и проводил беднягу масленым взглядом.
Покрасневшая девушка вышла из комнаты, едва не столкнувшись со мной. Она сдернула с себя на ходу передник и белую шапочку изо льна. Смяла ткань в комок и швырнула в напольную вазу рядом с началом лестницы.
— Лучше я пойду проводницей работать, чем у этого черта служить… — под нос забурчала она, шагая вниз.
Я беззвучно усмехнулся, радуясь за незнакомку, которая не смирилась с приставаниями старого князя. Сам же прислонился к стене и принялся ждать удобного момента.
Мое терпение было вознаграждено, и спустя полчаса старик встал с кресла и помахивая тростью направился к выходу. Я поспешно отпрянул в сторону, как князь вышел из кабинета, и прочь. Уже оказавшись у изножья лестницы его шаги стали тяжелыми. Похоже старый князь любит притворяться слабее, чем есть на самом деле. Дождался, пока звуки стихнут окончательно, и юркнул в кабинет. Торопливо осмотрелся, пытаясь запомнить, как расположены вещи. Не хотелось ненароком выдать свое присутствие банальной перестановкой статуэтки. А затем принялся за осмотр кабинета.
Искомое нашлось в запертом верхнем ящике стола. Замок поддался на удивление легко, и я потянул на себя резную ручку. С трудом удержался, чтобы не присвистнуть: вот это действительно повезло.
Поверх папки с бумагами лежал крупнокалиберный пистолет. Я осторожно взял его, взвесил в ладони. И не сдержавшись, едва слышно пробормотал:
— Тяжесть это хорошо. Тяжесть это надёжно.
Вытащил магазин, проверил наличие патронов. Вставил обратно, передёрнул затворную раму. И убрал пистолет за ремень, прикрыв его пиджаком. Дело сделано. Пора возвращаться домой.
Осторожно вышел из кабинета, свернул к лестнице, и недовольно поморщился: внизу, в гостиной, слышались голоса нескольких человек. Видимо, большая семья Воронцовых собралась за обеденным чаепитием.
Дорога через центральный вход была отрезана. Вряд ли мне удастся открыть дверь незаметно. Пришлось сворачивать в крыло для прислуги.
Из комнаты для персонала слышались голоса. Видимо, у Воронцовых большой штат служек. Дверь была приоткрыта, но заглядывать в комнату и считать, сколько людей обслуживает самую крупную семью ведьмаков, я не стал. Осторожно прокрался мимо, потянул в стороны раздвижные двери террасы, выбрался на задний двор. И там чуть не столкнулся с дворовым — низкорослым мужичком, который здорово походил на нашего Тихона. Насвистывая какую-то песенку, он стриг живую изгородь. И едва я осторожно спустился по ступеням, как дворовой остановился. Шумно втянул носом воздух, точно ищейка, а затем резко обернулся, уставившись в то место, где я стоял. И я замер, боясь пошевелиться.
Несколько секунд, дворовой прищурившись вглядывался в пустоту. А затем что-то буркнул себе под нос, и вернулся к своему занятию. Я же осторожно прокрался мимо нечисти, добрался до черного входа, которым пользовалась прислуга.
Выходить через дверь не стал. Дворовой мог заметить, как сама собой открывается калитка. А значит, Воронцов узнал бы, что его навещал невидимый гость. Старик неглуп, и думаю, быстро догадается, кто был гостем в его особняке. И позвонит своему покровителю. А это может все испортить. Поэтому я осторожно перелез через забор, спрыгнул с обратной стороны ограды. Быстро вернулся к мотоциклу, и только там облегчённо выдохнул. Потом утёр выступившую на лбу испарину и улыбнулся — моя часть работы позади. Остальное за напарником. И я очень надеялся, что он не подведёт. Ведь если все пойдет не по плану — Морозовы будет втянуты в войну. И я стану виновником этого кровопролития.
