И накатившее ледяной волной непонимание, когда берсерк, приподняв ее за талию, снял с колен, усадив рядом. Ушла расслабленность из серых глаз, и вдруг показалось, что где-то на дне пляшут алые искры.
– Это лишнее, – отрывисто сказал Дэмьен, стараясь не встречаться с ней взглядом.
– Да что с тобой не так? – взорвалась Морриган. – Я же вижу, как ты на меня смотришь! Знаю, что ты думаешь и чувствуешь.
– Ты ничего обо мне не знаешь, – тихо сказал Дэмьен. – И будет лучше, если так все это и останется.
И он просто… ушел.
Морриган переполняли гнев пополам с неверием. Чертов Дэмьен! Пусть убирается прямо в ад.
Слушая, как затихают его шаги, она схватила со стола бутылку вина, сделала несколько глотков прямо из горла… чтобы через несколько мгновений со всего размаха швырнуть в стену, давая выход своей ярости. Осколки прозрачным дождем посыпались на пол, но облегчения она не ощутила. Призвала магию, которая уничтожила осколки и разлитое вино. Никто не должен догадаться, что она потерпела сокрушительное и немыслимо унизительное поражение.
Никто не смеет отказывать Морриган Блэр.
Она надела свое лучшее платье – ярко-алое, которое так сильно нравилось Рианнон. Покинула особняк, а потом – и саму Пропасть, возвращаясь в родной когда-то Кенгьюбери.
Морриган отдавала себе отчет: доказать, что она не убийца, будет не просто сложно, а практически невозможно – ведь агенты Департамента не имеют доступа в Пропасть, а серая стража не появляется в Кенгьюбери. Но в дом Николаса Куинна в эту ночь ее привело не желание рассказать историю семьи Фитцджеральд, а ярость отверженной женщины, которая знала, что в нее влюблен кто-то другой.
– Морриган? – Ник был не на шутку обеспокоен.
Но его расспросы заглушил ее поцелуй. Она скинула одежду прямо у порога, едва позаботившись о том, чтобы закрыть за собой дверь. Наслаждалась жадными поцелуями, целиком себя отдавая. Но, закрывая глаза, видела другое лицо.
После Морриган долго лежала, притворяясь спящей. Дождалась, когда уснет Ник, неспешно оделась и выскользнула за дверь. На пороге она даже не оглянулась.
Чтобы узнать, где находится вход в Пропасть, ей пришлось призвать Бадб. Та наверняка догадалась, что привело дочь ночью в Кенгьюбери, но по ее лицу невозможно было понять, что она думает об этом. А Морриган было просто все равно.
Вернувшись в особняк, она вынула из брошенной на пол сумки зеркало, в котором, как в филактерии, была заключена душа Этана Ривса. Переоделась в костюм Охотницы, понимая, что, возможно, надевает его в последний раз, повесила на пояс верную плеть. Привычный ритуал – зеркала и свечи. Переступив невидимую черту, оказалась на Изнанке – маленьком ее клочке, в специально сотворенной ею тюрьмы для убийцы Рианнон.
Глядя в расширяющиеся зрачки Этана Ривса, Морриган превратила хлыст в молнию.
Самое время для ненависти.
Глава тридцать пятая
Поразительно: они провели вместе ночь, но даже во сне Морриган не оставила его в покое. Ник будто не хотел, снова обретя ее, расставаться даже на мгновенье.
Он должен был все понять, когда, проснувшись утром, не обнаружил Морриган в постели. Но… рядом с ней он из трезвомыслящего молодого мужчины, инспектора Департамента, превращался во влюбленного мальчишку. Морриган Блэр заставляла его терять рассудок.
Движимый глупой надеждой – и заглушая доводы разума, Ник вызвал ее на связь. Она ответила не сразу – на светлой поверхности стены ее красивое лицо появилось лишь спустя пару минут.
– Ты где?
– Я в Пропасти, Ник. – В голосе Морриган сквозил оттенок недовольства. – Где таким, как я, и место.
– Меня восстановили в должность, а значит, в моих руках есть какая-никакая власть. Мой дар вернулся. Я мог бы заниматься твоим делом, поймать убийцу Риан и обелить тебя.
– Восстановили? – Черная бровь удивленно приподнялась.
Ник мысленно чертыхнулся. Ну конечно, он же не рассказал ей о Меган, о проклятии и о том, что еще совсем недавно Морриган и вовсе не помнила его. Вчера им было не до разговоров.
– Это долгая история. Мор, я говорю о том, что за тебя я всегда готов бороться. Готов сделать все возможное, чтобы ты вернулась в Кенгьюбери.
– Ради чего? – Энтузиазма в ней не прибавилось. – Моя сестра здесь, в Пропасти. И уже навечно. А мое место – рядом с ней.
– Быть может, ради… нас?
– Ник, мы просто переспали. Ничего большего, – устало обронила Морриган. – Без обещаний. Без обязательств.
– Ты вообще их ненавидишь, – глухо сказал Ник.
– У меня есть обязательства только перед младшей сестрой. Ни перед кем другим – даже перед собственной матерью, ведь она, как ты знаешь, давно уже мертва. Это мое личное дело – быть образцовой дочерью или бездушной стервой.
– С последним ты справляешься на славу, – съязвил Ник.
Он ожидал взрыва, вспышки гнева, но Морриган лишь усмехнулась.
– Зато я откровенна перед всеми – в том числе и перед самой собой. Я не вру не оттого, что считаю это грехом – моих грехов с лихвой хватило бы на нескольких человек, я просто не вижу в этом смысла.
Ник молчал.
