Всё уснуло — и ветер, и в море прибой. Телу тоже, как видно, пора на покой. Я порву с этим миром, став чайкой морской, Что кричит на просторах пустынной равнины. В этом проклятом теле мой дух изнемог, Он стремится туда, где волна и песок, Где помчит меня смерти прохладный поток К тихой бухте у края пустынной равнины. Там по отмелям вытканный пеной узор, Там манящий бескрайнею далью простор, Там покой и лишь волны ведут разговор, Набегая на берег пустынной равнины.<p>Прощальная песня</p>Всё тише струится по жилам кровь, и в сердце за сбоем сбой.А, значит, настал наконец мой срок отправиться на покой.И если мой срок наконец настал, несите скорей меняНа вечную вахту мою, где мне уже не увидеть дня.Я прожил свой век: я пил-проливал Господней чаши вино.Несите меня на вершину холма, где мне лежать суждено,Укройте могилу сырой землёй, валун положив в ногах,Чтоб ветер один прилетал ко мне тревожить мой бедный прах.Укройте могилу сырой землёй, а после, взгрустнув чуть-чуть,Меня оплакав и помолясь, пускайтесь в обратный путь.Ступайте и, может быть, как-нибудь, выпив вина глоток,Вздохните легко, помянув добром того, кому вышел срок.<p>Сонет</p>Я стучался во множество пыльных дверей,Исходил не один полуночный квартал,Стёр немало подмёток о рёбра камней,К сотням окон в надежде слепой припадал.Но, как видно, напрасно хотел я вернутьТот чудесный напев, что под полной лунойВ плеске волн ненароком проник в мою грудь,Долетев из приморской таверны одной.Я решил в тот же миг его сделать своим,Кем бы ни был он — может быть, частью меня,Или даже каким-нибудь новым святым,Почитаемым всеми от судного дня,Или неким предметом, что с давних времёнНеизвестно для цели какой сотворён. <p>—— II —— </p>Перевел с английского А. Ибрагимов<p>Третий помощник </p>
