Он спохватился, стараясь совладать со своими инстинктами. Никакой это не снайпер. Скорее всего, крыса или енот, перебирающие объедки. Или кот, как там его зовут. Ага, Геркулес.
Калеб раздраженно тряхнул головой. В самом деле, чтобы окончательно поставить крест на его карьере, не хватает только того, чтобы его застукали палящим по ресторанному коту.
И тем не менее что-то здесь было не так. Он кожей ощущал некую неправильность в окружающем мире, а его инстинкты, отточенные в других переулках и другом мире, еще ни разу не подводили его. Он услышал какой-то шорох и уловил тень, мелькнувшую за углом.
«Это не крыса, не крыса, не крыса…» — шумела в ушах кровь.
Он прижался к стене здания, используя ее как укрытие, и опустил руку на кобуру револьвера. Пригнувшись, он осторожно высунулся из-за угла.
И нос к носу столкнулся с отцом, изможденным, с красными глазами и отекшим лицом.
От растерянности и неожиданности у Калеба перехватило дыхание. Все мысли вылетели у него из головы.
— Па?
Барт Хантер удивленно моргнул и вытянул шею, как старая морская черепаха.
Проклятье! На смену страху пришел гнев.
— Какого черта ты здесь делаешь? Я чуть не пристрелил тебя, — вспылил Калеб.
— Я решил взять выходной, — пробормотал отец. — Имею право, верно? Человек имеет полное право взять выходной после сорока проклятых лет, проведенных на борту лодки.
— Никто не спорит, — Калеб буквально выплюнул эти слова. — Но что ты здесь делаешь?
Барт опустил взгляд.
— Пришел повидать эту твою девчонку, Мэгги. Мэгги…
У Калеба похолодело внутри.
— Зачем?
Барт с трудом выпрямился. Несмотря на шестьдесят три года, он по-прежнему оставался высоким, худощавым и крепким, как просмоленная мачта лодки. Он сохранил достаточно сил и упрямства, чтобы изо дня в день, из года в год, невзирая на туман и похмелье, выходить в море. И достаточно сноровки, чтобы ставить ловушки на лобстеров и втаскивать добычу на борт.
«И достаточно сил, чтобы взять верх над селки?»
Руки Калеба сжались в кулаки.
— С каких это пор я должен отчитываться перед тобой? — разозлился Барт.
Но Калеб уже был сыт по горло долгими годами лжи и уклончивых ответов.
— Что ты сделал с ее котиковой шкурой?
Барт приоткрыл рот от удивления. Закрыл его. Открыл снова.
— Откуда ты узнал об этом?
В груди Калеба клокотала холодная ярость.
— Где она?
Должно быть, отец понял по его лицу, какие чувства обуревают сына, поскольку почел за лучшее ответить:
— Не знаю. Она нашла ее. Твоя мать. И забрала. Больше я ее не видел.
Калеб разжал кулаки.
— Мать нашла ее?
— Да. И поэтому она бросила нас.
— А о второй котиковой шкуре тебе ничего не известно?
— Нет.
— Тогда какого черта ты здесь делаешь? — зарычал Калеб.
Чайки, сидевшие на крышке мусорного контейнера, захлопали крыльями, встревоженные криками людей. Заглушая свежий запах моря, по переулку поплыла отвратительная вонь — смесь прогорклого жира, прокисшего пива, сигарет, гниющего мяса и овощей.
— Я пришел посмотреть, все ли в порядке с Мэгги, — пробормотал Барт.
Калеб, не веря своим ушам, только покачал головой в ответ.
— И ты решил притаиться снаружи, надеясь подловить ее, когда она пойдет выносить мусор.
— Я увидел его, — поправил сына Барт. — И спрятался.
— Увидел кого? — словно выстрелил вопросом Калеб. — Где?
Вместо ответа отец мотнул головой в сторону. Вон там.
В узком пространстве между витринами магазинчиков, куда не попадал ветер и не долетали крики чаек, в зарослях бурьяна, среди разбросанных смятых бумажных стаканчиков, скорчился какой-то человек, похожий на одного из бездомных бродяг Портленда.
Калеб судорожно вздохнул сквозь стиснутые зубы. Жив он или мертвый?
Что-то в этой долговязой, нескладной фигуре показалось ему знакомым.
— Уиттэкер?
У него за спиной пронзительно кричали и кружились в воздухе чайки. Что это, они предупреждают его? Или негодуют из-за его вмешательства?
Фигура оторвала голову от груди. Даже в тени было видно, что мужчина очень бледен. На его лице выделялись глаза, горевшие лихорадочным огнем. Калеб постарался подавить непрошеную дрожь.
— Человек ранен, — сказал Барт. — Ему нужна помощь. Может быть…
Но адвокат, похоже, не был ранен. Следов крови — его собственной или чужой — на рубашке и брюках цвета хаки видно не было.
— Мистер Уиттэкер, вы меня слышите?
Лицо адвоката исказила гримаса отвращения.
— Разумеется, я вас слышу, — произнес он своим обычным недовольным тоном. — Я болен, но не оглох.
Калеб медленно выдохнул. Следовало взять себя в руки и успокоиться. Отнюдь не все его знакомые горели желанием попробовать свои силы в роли главного героя триллера «Экзорцист».
— Вы можете встать?
— Я не пьян, — огрызнулся Уиттэкер. Он неловко поднялся на ноги, опираясь на каменную стену. Покачнулся. Встретившись взглядом с Калебом, он прошептал: — Помогите мне.
По спине Калеба пробежал предательский холодок.
— Чего вы хотите?
Адвокат подслушивал его разговор с отцом? Уиттэкер быстро заморгал.
— Для начала вы можете помочь мне добраться до вашего автомобиля. Я хочу, чтобы вы отвезли меня домой.