Морские сражения Второй мировой войны не уступали по своему значению и драматизму многим сухопутным. Однако обстоятельства их до сих пор остаются загадкой.Как готовилось и осуществлялось в 1939 г. дерзкое нападение германской подводной лодки U-47 знаменитого Гюнтера Прина на английскую базу ВМФ Скапа-Флоу, во время которого был потоплен линкор «Ройал Оук»? Что стало причиной гибели в 1943 г. лидера «Харьков» и двух эсминцев «Беспощадный» и «Способный» и почему после этой трагедии Сталин запретил до конца войны использовать корабли Черноморского флота в военных операциях? Действительно ли в 1943 г. американские ученые провели опасный эксперимент с командой эсминца «Элдридж», после которого часть людей потеряла рассудок, а корабль был списан? На эти и другие вопросы отвечает в своей новой книге писатель-журналист В. Шигин.
Наверное, ни с одной из подводных лодок Второй мировой войны не связано столько тайн и недомолвок, как со знаменитой немецкой U-47, причем, как ни странно, самое прямое отношение к ней имел и Советский Союз, хотя «сорок седьмая» даже не дожила до 22 июня сорок первого года. С чего нам начать рассказ об U-47? Видимо, с его конца…
…Летом 1945 года в прихожей фрау Шмидт раздался внезапный звонок. На пороге стояли двое.
— Вы мать Вилли Шмидта? — спросили они.
— Да! — хмуро ответила пожилая женщина.
— Мы матросы с U-47! — сказал один из пришедших. — И хотим исполнить свой товарищеский долг, передать вам последний привет от вашего сына, который умер у нас на руках полгода назад! Мы с ним были очень дружны, а потому обещали навестить вас
— Как полгода назад? — воскликнула изумленная женщина. — Где?
— Известно где! — мрачно вздохнул один из пришедших. — В концлагере Торгау!
— В каком концлагере! Ведь мой Вилли погиб со всем экипажем своей подводной лодки еще в марте сорокового года!
— Да, фрау, лодка наша действительно погибла, но это лишь часть правды, потому что все мы во главе с командиром к этому времени уже были арестованы и находились за колючей проволокой.
Пока онемевшая от услышанного известия женщина приходила в себя, посетители, извинившись за беспокойство, ушли.
В течение нескольких последующих лет мать сигнальщика с U-47 обивала пороги всевозможных инстанций в надежде узнать что-либо о судьбе сына. Но все было тщетно. Чиновники лишь недоуменно поводили плечами.
— О чем вы говорите! U-47 со всем своим геройским экипажем погибла в Северной Атлантике в марте сорокового года!
— Но это не так! — кричала ищущая правды о сыне мать. — Ко мне приходили его товарищи по подводной лодке. Они говорили, что весь их экипаж и мой сын не погибли в океане, а были брошены в концлагерь!
— О чем вы говорите! — возмущались чиновники. — Гюнтер Прин и его команда погибли на боевом посту во славу рейха. Вас, наверное, кто-то попросту разыграл!
— Но этого не может быть! — настаивала убитая горем мать. — Я хочу лишь знать правду: где погиб мой единственный сын?
— Увы, но мы ни чем больше не можем вам помочь, — уже отмахивались от назойливой посетительницы сотрудники контор. — У нас много работы. Прощайте!
Отчаявшись выяснить хоть что-нибудь о судьбе своего сына, фрау Шмидт обратилась к журналистам. Вскоре в печати промелькнуло несколько статей о загадочной судьбе экипажа U-47, но на этом все и закончилось. Да и кого в послевоенной Германии могла интересовать судьба какой-то, пусть даже некогда знаменитой подводной лодки, когда таких, как она, погибли сотни! Кого могла волновать судьба двух десятков подводников, когда на полях Второй мировой погибли миллионы?
Что стало с безутешной фрау Шмидт, мы уже, наверное, никогда не узнаем, да и надо ли! Удел всех потерявших сыновей матерей один и тот же… Кем были те два неизвестных мужчины, что заходили к фрау Шмидт, тоже осталось неясным. Так родилась еще одна, но далеко не последняя, из множества тайн, окружающих до настоящего дня подводную лодку U-47 и ее экипаж, а также ее командира капитан-лейтенанта Прина. А потому наш рассказ дальше пойдет именно о нем.
Гюнтер Прин родился в 1908 году в старинном и известном своими морскими традициями Любеке. Семья будущего подводника была бедна, а после гибели отца под Верденом вообще еле сводила концы с концами. Впоследствии Прин вспоминал, что временами мать даже боялась открывать приходящие ей счета, зная наперед, что оплатить их она не в силах. В пятнадцать лет Гюнтер ушел навсегда из дома, чтобы заработать себе на сносное питание и хоть как-то помочь матери поднять младших. В те годы Германию трясло в конвульсиях послевоенной лихорадки. За доллар в то время давали 4200 триллионов марок, количество, которое просто невозможно себе представить. В ту пору даже зарплату рабочим выдавали дважды в день, ибо за несколько часов курс марки скатывался на несколько нулей.
