В Англии они были известны как «даны», на Руси как «урмане» или «варяги». Их также называли словом норманны (это название сохранилось в топонимах Нормандия и Мурманск). Сейчас мы используем всем понятное слово ВИКИНГИ. Шведский исследователь Ф. Аскеберг в 1944 г. предложил версию происхождения слова «викинг» от древнескандинавского глагола «vikja», что означает «поворачивать, отклоняться». Таким образом, викинг по Ф.Аскбергу — это прежде всего человек, порвавший с привычным жизненным укладом, в каком-то смысле изгой, покинувший свою среду и отправившийся в морской поход
В переводе на русский язык слово «викинги» означает «люди заливов» (от их излюбленной тактики устраивать неприятельским кораблям засады в заливах) или, по другому толкованию, «люди битвы, «рубаки», «воители».
«Эпоха викингов» началась 8 июня 793 года по Р.Х… В этот день к островку Линдисфарне у восточного побережья Шотландии причалили ладьи необычной постройки — с высоко задранными носом, украшенным грозно ощеренной драконьей головой, и кормой, под большими алыми парусами. Всего через мгновение монахи местного монастыря, вышедшие встретить незваных гостей, очутились в адском пекле. Сошедшие на берег вооруженные до зубов свирепые белокурые исполины в железных шлемах, с длинными копьями, кроваво-красными щитами, мечами и секирами, с ужасным, львиным рыком ринулись на штурм монастыря. Охваченные священным боевым неистовством, они выли по-волчьи и ревели по-медвежьи, визжали по-кабаньи, свирепо скалились, дико вращали глазами и грызли в бешенстве собственные щиты. Своими грозными секирами заморские пришельцы разнесли в щепы ворота монастыря и вмиг разграбили церковное имущество, тщательно обшарив все углы. Всех, кто пытался оказать им сопротивление, русые гиганты убивали на месте или же, под громкий хохот, выгоняли на берег и топили в море, не забыв при этом сорвать с них одежду, столь ценную в «полнощных странах» Северной Европы.
В мгновение ока, белокурые и рыжие пришельцы, забив захваченный монастырский скот, побросали туши на свои драконоголовые корабли и вместе с добычей бесследно исчезли в морской дали.
Здесь мы, с позволения уважаемых читателей, на миг прервем нить нашего повествования, чтобы сделать немаловажную оговорку. Разумеется, среди норманнов и, в частности, викингов, попадались не только «белокурые бестии» и «Эйрики Рыжие», но и «Гальвданы Черные», а, попросту говоря — брюнеты. Представления о «нордических людях» («истинных арийцах») как о сплошь белокурых, голубоглазых и длинноголовых гигантах появились в чисто умозрительных представлениях кабинетных теоретиков-«ариософов» XIX века, от которых расовые идеологи гитлеровского национал-социализма позаимствовали эти представления скорее по инерции, чем по глубокому внутреннему убеждению. Не случайно сам Адольф Гитлер — ярко выраженный брюнет круглоголового (брахокефального) альпийского типа (хотя и голубоглазый) абсолютно не соответствовал разработанным ариософскими теоретиками критериям «нордического» или арийского человека, а вот многие финны или эстонцы, язык которых не имел с индогерманской семьей ничего общего — соответствовали. Впрочем, в дальнейшем мы еще коснемся этой темы, пока же продолжим прерванную нить повествования нашей нордической саги.
С нападения неведомых дотоле морских разбойников на остров Линдисфарне, повергнувшего в ужас весь тогдашний европейский мир, началась столь кровавая для Ойкумены эпоха завоеваний викингов. Набег на Линдисфарнский монастырь был лишь началом и прелюдией к набегам северных пиратов на цивилизованные страны тогдашнего мира.
Более пятисот лет держали мир за горло эти «рыцари открытого моря», для которых корабль был тем же, чем конь — для «кентавров» Аттилы, Горки Булги и Чингисхана. Не случайно в поэтических висах — героических песнях, сложенных дружинными певцами-скальдами, для описания корабля использовалось поэтическое сравнение («кеннинг») «морской конь»! Свои разбойничьи походы викинги начинали от далеких фьордов исхлестанного штормами, изобилующего коварными рифами Норвежского побережья. Причем морские набеги норманнов почти всегда были на редкость результативными.
Каким великолепным было, вероятно, зрелище ладей викингов, взлетавших на белопенные волны, напоминавшие серебристую гриву Слейпнира — восьминогого скакуна «Отца богов» — одноглазого Одина, на чьем копье держится весь мир! Над резными драконьими головами форштевней с острыми зубами и высунутыми языками трепетали раздуваемые ветром алые купола могучих парусов. На бортах, словно шляпки гигантских гвоздей, сверкали алые, подвешенные вплотную друг к другу щиты. Как, должно быть, ликовали друзья, завидев издали приближающийся могучий флот викингов, и как, должно быть, дрожали в бессильном гневе их насмерть перепуганные недруги! Устрашающий эффект наверняка усугублялся разверстыми драконьими пастями, драконоподобными очертаниями самих кораблей и их вызывающе яркой, кричащей раскраской.