— Как вор!
Священник с достоинством выпрямился.
— У нас, монсеньор, дома не запирают. Любой может войти, и его всегда примут. Альбом служил подставкой для модели парусника. По пыли я определил, что Мэнги еще в него не заглядывал. Я вынул те фотографии обоих братьев, которые были подписаны.
Священник на мгновение умолк, заерзал. Он чувствовал себя все неувереннее.
— Это все? — спросил епископ.
— Увы, монсеньор... Я подхожу к самому трудному моменту своего рассказа.
— Поистине, господин кюре, вас страшно слушать, — заметил сухо епископ.
— Я всего-навсего несчастный человек, попавший в затруднительное положение!.. Два дня назад из Гамбурга приехала девица... этакая штучка, если ваше преосвященство понимает, что я имею в виду. Она настолько обворожила Ланглуа, что тот согласился перевезти ее на своей лодке... Она зашла к Ле Метейе в гостиницу. И немало порассказала ему... достаточно, чтобы Ле Метейе понял, что между ней и Мэнги...
— Я понял.
— Он, конечно, предупредил меня. Он был очень взволнован. Эта девица, ее звали Хильда, так вот, Хильда приготовила неприятный сюрприз для Мэнги. Ведь он ее бросил...
— Господи!
— Итак, вечером мэр и я отправились к дому Мэнги и решили понаблюдать. Днем он ездил в Киброн, напился там. Несчастный! Он был в таком состоянии!.. Явилась девица. Они поссорились. Все произошло так быстро, что мы не успели вмешаться. Он ей угрожал. Она побежала к скалам, упала... и разбилась насмерть.
— Но, господин кюре... это уже дело полиции, как мне кажется.
— Полиции! — воскликнул в ужасе священник. — Во-первых, мы никогда не имели с ней дело. Они станут повсюду совать свой нос. Нет, монсеньор. В конце концов, это только несчастный случай. В газетах полно сообщений о подобных происшествиях. Никто не будет из-за какого-то несчастного случая ставить под удар строительные работы. Ведь они так важны! Работы уже начались. А стоят они сотни миллионов. Мы не можем уже повернуть вспять.
— Вы меня пугаете, господин кюре. Так вы...
— Сначала я помолился, потому что совершенно растерялся. Но Господь просветил меня. Другого решения быть не могло. Надо было, чтобы она исчезла, то есть следовало ее похоронить. Мэнги заперся в доме. Только двое были в курсе: Ле Метейе, который нам и сообщил о ее приезде, и Ланглуа, настоящий христианин. У нас были развязаны руки. Так вот, мы с мэром...
— Господин кюре!..
— Это был единственный выход, иначе Мэнги обвинили бы в убийстве!
— Он в курсе?
— Разумеется, нет! Мы спасли ему жизнь. Теперь мы квиты. Мы отправились к Ле Метейе и сказали, чтобы он переписал регистрационную книгу. Таким образом, имя этой девицы исчезло. Затем мы научили, как отвечать, жену Ланглуа. Наши люди понимают такие вещи с полуслова.
— У вас весьма сговорчивые прихожане, господин кюре. Ну, а что с Мэнги? Ведь он был свидетелем этого, как вы его называете, несчастного случая. И на следующий день он даже не попытался разобраться в этом деле?
— Он слишком много выпил, монсеньор... Если бы вы, ваше преосвященство, знали, что воображают наши рыбаки, когда напьются... Только мое уважение к вам удерживает меня... Нет, это... это что-то.
Прелат раскрыл было рот, но, подумав, решил промолчать.
— Меня тревожит,— продолжал священник, — вовсе не смерть той несчастной. Господь знает, что делает, и мы всего лишь орудие в его руках. Меня беспокоит это наследство... Мэнги — человек слабый, но, в сущности, совсем неплохой. Я хотел бы ему помочь, потому что он беден... Так же беден, как и мы, и это немаловажно... с другой стороны, слишком поздно все вернуть назад... Я рассчитывал купить у него дом... за очень высокую цену. Но он отказался. Теперь я не знаю, что и предпринять. Что вы мне посоветуете, монсеньор?
— И вы меня спрашиваете! — воскликнул епископ. — Но в данном случае непозволительно колебаться. Вы должны рассказать ему всю правду, вы слышите меня, всю правду... Эти деньги принадлежат ему. И пусть он располагает ими по собственному усмотрению. Что касается... всего остального, я подумаю.
— Но остров, монсеньор!
— Кроме острова, существует еще и закон. Возвращайтесь к себе, господин кюре, и поступите так, как я вам сказал. И немедленно. Сделайте так хотя бы из послушания, если мои доводы вас не убедили... Я спрашиваю себя, господин кюре, действительно ли вам все это внушил Господь? Идите. Сообщите мне о результатах.
Мэр поджидал священника на молу.
— Ну что?
— Монсеньор не похож на нас. Он человек городской. И мыслит как горожанин. Он хочет, чтобы мы рассказали Мэнги всю правду.
— Слишком поздно. Он совершенно неожиданно уехал. Жандрон препроводил его.
— Так он принял наше предложение?
— Я даже не осмелился снова заговорить с ним об этом.
— И он не сказал, куда едет?
— Нет. Возможно, он и сам этого еще пока не знает.
— Благодарю тебя, Господи, — пробормотал священник. — Сделай же так, чтобы он никогда не вернулся!
