— Но теперь вы, — сказал Севр, — прекрасно видите, что Мерибель убил Мопре, а потом подстроил так, чтобы его самого приняли за убитого. Эта мистификация ввела меня в заблуждение. Что произошло на самом деле, я не знаю. В это время я листал записную книжку Мерибеля в Ла-Боле. Но представить не трудно. Мопре по неизвестным мне причинам вернулся. Мой зять, отличавшийся жестокостью, выстрелил ему в голову из ружья. Затем... он придумал, как инсценировать самоубийство. Ему нужен был свидетель, человек, который в некотором роде будет присутствовать при его самоубийстве, и он вынуждает Мари-Лору позвонить мне. Я приезжаю, охваченный страшной тревогой. Ведь я не сомневался, что он покончит с собой... Да, он ловко все придумал. Как могли у меня возникнуть подозрения? Мопре и Мерибель были примерно одинакового роста. Мерибелю только оставалось надеть на Мопре охотничий костюм. Добавьте обручальное кольцо, часы, бумажник... добавьте прощальное письмо на письменном столе. Великолепная маскировка. Моя бедная сестра была совершенно убита горем... Мое поведение тоже можно понять, ведь я знал о его махинациях.
— Да, я понимаю...
— Когда я подошел к двери, Мерибель толкнул ставни, разрядил ружье в воздух, затем положил оружие рядом с трупом, вновь открыл ставни, выскочил в окно и скрылся на «мустанге». Должно быть, он спрятал его достаточно далеко, чтобы не вызвать у меня подозрений. Вот так он и провернул дело! Только он ни секунды не задумался, что кто-то еще мог иметь не меньше оснований, чем он, поступить так же.
— Из боязни скандала? От отчаяния?..
— Да... и по другим, более интимным причинам.
— Все предельно ясно, — сказал молодой человек, — по меньшей мере то, что касается вас... но ваш зять... Вы полагаете, что он прямиком отправился в комплекс?
— Нет сомнений: ключи от квартиры Фрека у него были. Трудно найти более безопасное место. Никто не знал, что Мопре приехал во Францию. Таким образом, он не слишком рисковал.
— Вы говорили, что после его смерти при нем обнаружили два фальшивых паспорта, на одном из них была приклеена фотография Доминик Фрек.
— Совершенно верно! Полагаю, что из-за этих паспортов и погибла Мари-Лора.
— Минутку! Здесь я теряю нить.
— Ну как же, — продолжал Севр, — Мерибель не имел возможности вернуться домой и взять чемодан, в котором лежали не только миллионы, но и эти два паспорта. Обстоятельства вынудили его дать соответствующие указания Мари-Лоре, вы согласны? У него не было выбора. Итак, что же он ей сказал? «Ты мне принесешь туда-то чемодан, который возьмешь там-то». То есть он попросил Мари-Лору сделать примерно то же самое, что и я.
— И не проходит и часа, как приезжаете вы?
— Скажем, он услышал, как приехал некто. Он вынужден покинуть квартиру Фрека и спрятаться в другом здании. Где именно, я не знаю. Также понятия не имею, как он жил. Хотя это не важно... Далее, полиция начинает следствие. Мари-Лора отвечает на разнообразные вопросы и, возможно, начинает догадываться о скрытой жизни мужа. Она была скромной, застенчивой, но не глупой. Что же спрятано в чемодане? Ей хочется знать. И она открывает его. Она находит там миллионы и паспорта, что доказывает намерения Мерибеля уехать с другой женщиной...
— Понимаю. Ревность!
— Но это еще не все. Будете пересказывать наш разговор, обязательно подчеркните этот момент. Мари-Лора думала не только о мести. Приехав в комплекс, она хотела объясниться с мужем и отнести мне деньги. Иначе зачем она привезла этот чемодан? Достаточно было сдать его в полицию. Ей, однако, нужно спасти меня, потому что теперь она уверена, что Мерибель — негодяй. В этот момент и происходит встреча у лифта, в который она только что поставила чемодан. Видите ли... Куда он ее завлек? Что ей сказал?.. Мари-Лора — простая женщина, цельная натура. Она наверняка бросила ему в лицо оба паспорта. Он понял, что разоблачен, и убил ее.
— То же самое случилось и с мадам Фрек?
— Думаю, да, — печально сказал Севр. — Он следил за нами. И перехватил Доминик, когда она возвращалась... Вы помните подробности?
Севр взял сигару, вдохнул ее аромат, задумался, глядя на нее.
— Я никогда не переставал думать о случившемся, — продолжал он. — Чтобы покончить с наваждением, есть только одно средство: рассказать правду, всю, ничего не утаивая. Вот почему я и позвонил вчера в дипломатическую миссию. Мне следовало прийти туда лично. Но тогда все решили бы, что я пришел с повинной. Никогда! Не важно, кто я, Севр или Блен, здесь я чувствую себя сильным. И я таковым намерен остаться.
— Вы хотите, чтобы с вами разговаривали на равных, — сказал атташе.
— Вот именно. Я намереваюсь сторицей возвратить долг жертвам Мерибеля. Вам предстоит найти способ, как это сделать законным путем. Я также хочу приезжать иногда во Францию на несколько дней. Но мне должна быть предоставлена свобода действий, я не собираюсь отчитываться перед кем бы то ни было. Вы об этом позаботитесь?
— Боюсь, что это не так просто.
— У моей страны здесь немалые интересы. Ей требуются такие люди, как я. Нужно строить плотины, стадионы. А я прошу так мало.
