«Дорогой Ален!
Я несколько приболел, но не хочу больше заставлять тебя ждать. Марселина мне сообщила, что ты попал в трудное положение. Теперь, когда отец умер, я хотел бы попросить тебя о следующем: я вовсе не собираюсь жить в замке. Но в целом усадьба нуждается в обновлении. После моего возвращения мы вместе посмотрим, как обновить сам замок. Пока же ты можешь снести наиболее ветхие строения, а именно: старую конюшню, приспособленную под гараж, пришедшую в упадок оранжерею, особнячок в глубине парка, который вот-вот рухнет, только ткни в него пальцем, а также заделай проем в ограде. Я сообщаю тебе о первоочередных работах, но я не требую начинать их незамедлительно. Мне важно соблюсти приличия. Пока же можешь располагать собой. Пусть пройдет несколько дней. Впрочем, как только я почувствую себя лучше, сразу же вернусь. Мне хотелось перечислить работы, которые ты можещь обдумать уже сейчас. Это позволит тебе подсчитать расходы, и, я настаиваю, подсчитать как можно точнее. Я планирую провести только самые необходимые работы. До скорого.
С дружеским приветом
Эммануэль Сен-Тьерри».Я перечитал письмо. Никакого сомнения! Написано черным по белому: «Можешь снести особнячок...» Иными словами, Симон просил меня сделать работу, о которой я даже не смел и мечтать. Иными словами, его не волновало, если труп обнаружат. Иными словами... я мысленно перебирал последствия этого решения, и каждое новое поражало меня сильнее, чем предыдущее... Как Симон решился пойти на такой риск?.. Я еще раз перечитал письмо. «Пусть пройдет несколько дней...» Вот она, ключевая фраза... Когда он перенес труп в подвал, то, вероятно, увидел первую крысу. Симон моментально понял, что его лучшие союзники уже прибыли на место. Теперь это только вопрос времени, черт возьми!
Как и я, он сделал вывод, что вскоре никто не сможет его опознать. Но на всякий случай принял меры предосторожности и просил меня подождать немного. Немного — означало минимум десять — пятнадцать дней. Гораздо больше, чем достаточно!.. Силен, ничего не скажешь. Он сделал лишь одну ошибку... но я единственный, кто мог ее заметить, и единственный, кто вынужден молчать... это — его фраза: «Я планирую провести только самые необходимые работы...» Он не знал, что Сен-Тьерри поделился со мной множеством проектов. А если подумать, то вряд ли он ошибся. Он мог узнать об этих проектах из откровений Сен-Тьерри. Но теперь, когда Сен-Тьерри нет в живых, почему же, черт возьми, он решался на столь масштабное мероприятие? Я выучил письмо наизусть. Я его декламировал. Придраться не к чему. Если я покажу его Марселине — а Симон предугадал такой вариант, — она не удивится. Она узнает и тон, и манеру своего мужа. Она ничего не возразит. И я приступлю к работе в намеченные сроки... Рабочие обнаружат останки, начнется следствие, и оно неизбежно зайдет в тупик. Для меня все вернется на круги своя. Как расстроить замысел Симона?.. Время шло... Я должен ехать в замок. Следует ли мне говорить им об этом письме?.. Я был поставлен в такое положение... По идее — да, следует... С другой стороны, покажи я письмо, разговор с Симоном не принесет никакой пользы. Он мне скажет: «Тебе теперь все известно, так что действуй». Моя настойчивость ни к чему не приведет. Можно бесконечно задаваться вопросом: не сделал ли он это специально, не подстроил ли он так, чтобы я получил письмо именно сегодня? Это давало ему еще одно преимущество. Все говорило о том, что Сен-Тьерри в Милане и не забывает о своих интересах. Доказательство налицо.
