Договорной брак, ревнивец и деспот муж. Все началось как в сказке, но превратилось в кошмар. Единственной отрадой был кусок морского стекла, где отражалась красивая незнакомка — она научила призывать ветер, слушать чаек и петь ночным звездам. Постепенно жизнь снова заиграла красками. Вот только муж пообещал, что не оставит все так. И уйти от него можно лишь одним путем. И этот путь пролегает по морскому дну.
Rachel Murtagh — Sea Glass
© 2022 by Rachel Murtagh — Sea Glass
© Константин Хотимченко, перевод с англ., 2023
Перевод выполнен исключительно в ознакомительных целях и без извлечения экономической выгоды. Все права на произведение принадлежат владельцам авторских прав и их представителям.
Когда я была молодой девушкой, я вышла замуж за человека, которого хотели для меня родители. Если бы я тогда знала, кто я, я бы сделала другой выбор, но я всю жизнь угождала окружающим. Я носила их желания, как вторую кожу, пока не перестала отличать себя от чужих представлений обо мне. Я стала их идеальной дочерью, посещала университет, который они хотели для меня, на севере штата, затем делала карьеру, которую они хотели, пока мое тело не предало меня.
Врачи не могли объяснить мне, почему мое тело просто отказывается делать то, что ему говорят. Я засыпала, а потом свободно бродила по холодному и туманному берегу города, пока кто-нибудь не приводил меня домой. Врачи дали мне лекарство, которое нужно было принимать каждый день, и приступы прекратились. Я никогда не была больше, чем есть, приспосабливаясь ко всему, что меня окружало, никогда не зная, кто я на самом деле, а теперь я даже не контролировала свое собственное тело.
Мои родители пришли к выводу, что, возможно, трудовая жизнь не предназначена для меня. Они хотели, чтобы кто-то заботился обо мне, чтобы мне не нужно было работать, а можно было сосредоточиться на воспитании семьи и поддержании семейного очага. Они искали, пока не нашли идеальный, по их мнению, вариант — старшего сына делового партнера моего отца, который также работал в их юридической фирме. Мы виделись и вежливо общались в церкви, но так и не смогли ничего толком рассказать друг о друге. Когда они предложили встречаться, я согласилась, и сын раз в неделю водил меня в шикарные рестораны, его зеленые глаза казались добрыми при свете свечей. Я пришла к выводу, что мне нравится эта партия, нравятся разговоры, которые никогда не касались ни работы, ни здоровья, ни вообще чего-либо личного с моей стороны. Мне не нужно было ничего хотеть, все решения и желания принимал он.
За неделю до нашей свадьбы я снова заболела. Я умоляла свой организм вести себя хорошо, делать то, что я велела, но он не слушал. Мое тело и разум словно выходили из-под контроля. Я снова и снова просыпалась от ходячей дремоты, смотрела на море, на песок на ладонях и ступнях. День нашей свадьбы я пережила как в тумане.
Супружеская жизнь была не так уж плоха. Мы переехали в хорошую квартиру на северной стороне города, недалеко от пляжа. Я ходила в магазин по утрам, гуляла по берегу и собирала кусочки морского стекла. Я начала чувствовать что-то, какое-то волнение, когда смотрела, как волны разбиваются о берег и уносятся обратно, снова и снова. Я начала мастерить, мои пальцы покраснели и порезались о края морского стекла, когда я шлифовала и разглаживала их. Я сделала зеркало из кусочков, чтобы повесить его на стену в гостиной, великолепную темно-зеленую мозаику, достаточно большую, чтобы в ней можно было увидеть мое лицо. Когда я взглянула в него, то увидела женщину, которую почти узнала.
Тогда мой муж начал меняться. Все, что я делала, ему не нравилось. Как я складывала белье, мыла посуду, какое жаркое готовила на ужин. Казалось, все его расстраивало. Мы постоянно ссорились. Я начала говорить, шептать о своих чувствах, но это только еще больше его злило. Мы ужинали с нашими семьями каждую неделю, я по пятницам, он по воскресеньям. Никто, казалось, ничего не замечал. Я думала, что ужин прошел хорошо, а как только мы возвращались в машину, мой муж начинал кричать.
Можно подумать, что я помню, как он ударил меня в первый раз, но я не помню. Его гнев и жестокость, казалось, нарастали с каждой минутой, как капли на капли, и не успела я опомниться, как уже тонула. Я смотрела в зеркало и не могла встретиться с собственными глазами.
Однажды вечером он снова разозлился из-за ужина, или, может быть, из-за машины, или из-за работы, и разбил мое зеркало. Я смотрела, как от его кулака на пол разлетаются осколки, которые я с такой любовью собирала. Я закричала, пытаясь собрать осколки судорожными пальцами. Он приставил один к моему горлу, белки его глаз были слишком широкими.
Я не умоляла и не сопротивлялась. Я схватила кусок, торчащий из его руки, и сжимала, пока теплая кровь не потекла по моему запястью.
Что-то успокоилось в нем. Я никогда раньше не смотрела в его глаза, не отступая, не отводя взора. Он отпустил осколок, извинился и сказал, чтобы я привела себя в порядок. Я так и сделала, подобрав каждый осколок по отдельности, и очистила их так же хорошо, как и свою новую рану. Она оказалась не настолько серьезная, чтобы накладывать швы, но достаточно болезненная.
