Франция 15 век. Страной правит беспринципный интриган Людовик Одиннадцатый по прозвищу Паук. Чтобы раздобыть деньги на корабль. наш герой берется выполнить тайные поручения короля, которые требуют ума, смелости и удачи.
Я и море — нас трое. Когда остаюсь наедине с морем, меня не покидает чувство, что рядом еще кто-то, какая-то сущность, одновременно и самостоятельная, и часть водной стихии, не божественная, но разумная. Она смотрит на меня снизу, из воды, и при этом свысока. В ее взгляде — нет, не взгляде, а в наблюдении — спокойная мудрость. Так старый дед смотрит на маленького, неразумного внука. Смотрит и молчит. Знает, что все равно не пойму. А я знаю, что простит, чтобы я не натворил. Мудрость — это умение прощать.
Меня всегда удивляло способность маленьких лодок, яхт выдерживать шторма. Большое судно может разломиться или перевернуться на высоких волнах, а тузик, в котором я не могу даже ноги вытянуть, настолько он мал, скользит по ним, поднимаясь-опускаясь. Только брызги, сорванные ветром с седых верхушек волн, залетают в него. Впрочем, не могу с уверенностью сказать, что я видел шторм наяву. В моем больном мозге выл ураганный ветер и вырастали громадные волны, но так ли было на самом деле — затрудняюсь сказать. Когда я очнулся, ветер уже убился, а на море была мертвая зыбь — высокие, но пологие волны, которые, как мне показалось, заботливо опускали и поднимали лодку.
Привела меня в чувство вода, плескавшаяся на дне тузика. Ее набралось порядочно. Вся моя одежда и обувь были мокры. Я принялся руками выплескивать воду за борт. Утешало то, что вода была теплой. Солнце пригревало совсем по-летнему. Странно, ведь я попал в эти места в конце октября. Потом вспомнил, что новая эпоха всегда начинается в конце апреля. И еще я выздоровел и помолодел. Послеоперационный шрам остался, значит, больше двадцати четырех лет, но не намного. Это один из моментов, который меня радует в моих странствиях по эпохам.
Первым делом обнаружил отсутствие доспехов, мешка с продуктами и мешочка с монетами. Скорее всего, мои верные подчиненные решили, что мертвому броня, еда и деньги ни к чему. Хорошо, что всё остальное не забрали. Надо будет учесть это во время следующего перемещения. В ремне в потайном кармане спрятано несколько золотых и серебряных монет, которых мне должно хватить на первое время. С постройкой судна придется повременить.
Вычерпав воду и определив по солнцу, где находится восток, я сел на весла и погреб в том направлении. Мне кажется, у всего мира установка «наш путь на восток». Важно оказаться с нужной стороны от заманчивой цели.
Земля показался часа через четыре. Судя по песчаным дюнам, это Серебряный берег. В будущем здесь будут знаменитые курорты, особо любимые сёрферами. Проходил мимо несколько раз по пути из Ла-Рошели в Сан-Себастьян и обратно. Тогда Серебряный берег был застроен виллами и гостиницами. Сейчас он пуст. Желтая полоса песка, а за ней стена зеленой растительности.
Я погреб вдоль берега на север, намереваясь добраться до Жиронды, а по эстуарию — до Бордо. К тому времени я порядком натер руки веслами, поэтому, увидев в песчаной косе фарватер, ведущий, как я предполагал, в Аркашонский залив, повернул туда. Благо начался прилив, который со всё увеличивающейся скоростью понес меня к берегу. Помогал и попутный бриз, правда, несильный, балла два-три. Я удачно проскочил мимо песчаной косы и оказался внутри залива. Волн здесь не было, но прилив был сильный, узла три-четыре. Подгоняемый им, погреб между южным берегом и небольшим островом, на котором пасся табун неказистых, рабочих лошадей голов на двадцать. Скорее всего, это племенные кобылы с жеребцом. Я прикинул, что в конце отлива можно будет легко переправить их на материк. Поймал себя на мысли, что думаю, как типичный уголовник, то есть, рыцарь. Вдоль берега, по мелководью, передвигался на ходулях и с короткой пикой в руке мужик в соломенной шляпе с низкой тульей и узкими, загнутыми вниз полями, и желтоватой длинной рубахе, которая скрывала порты, если они были. На спине у него висел кожаный мешок, заполненный наполовину. С помощью пики мужик собирал что-то со дна. Увидев меня, заторопился на сушу, где остановился, выжидая. Стоял неподвижно, благодаря чему походил на прикорнувшую цаплю. Значит, неподалеку должен быть населенный пункт. Я погреб дальше, не обращая внимания на ходульника. В городах, где улицы не мощеные, после дождя жители часто ходят на ходулях или подвязав к обуви деревянные платформы, чтобы не утонуть в грязи. Эти платформы иногда бывали такой высоты, что ходить на них не легче, чем на ходулях. Когда вернусь в будущее, буду смотреть на модниц в обуви на высокой платформе с легкой насмешкой: куда вам до предков!