<p>Уильям Валтос </p><p>Мощи Распутина. Проклятие Старца</p>Посвящается Майклу Валтосзу, который следовал древним традициям
<p>Пролог</p>Вновь, как и много раз прежде, старик привел мальчика на скалистое плато высоко в горах штата Пенсильвания. На этом месте, следуя древним русским традициям, он рассказывал внуку легенды своего народа.
— В восьмидесятых годах XIX века, — начал старик очередной урок, — по Западной Сибири пошли слухи о том, что родился ребенок, наделенный неземной силой. Первыми о нем услышали лодочники, причалившие у бедной деревушки Покровское, что на излучине реки Тура.
Речь старика, в юности бывшего учителем, больше напоминала лекцию, чем беседу с внуком.
— В те времена на сибирской земле грань между религией и суеверием была очень зыбкой. Еретики, раскольники и сектанты, по слухам, приносившие в жертву людей для своих обрядов, шли против доктрин православной церкви. В степях бродили шаманы и кудесники.
С каменистого плато, где они сидели, открывался захватывающий вид на долину реки Лакавонна. С такой высоты поселения было не отличить друг от друга, и выделялся разве что городок Миддл-Вэлли — куполами трех православных церквей. В нем и жили старик с мальчиком.
— Кто такие шаманы? — спросил мальчик. Несмотря на то, что в рассказе деда встречались другие непонятные ему слова, это заинтересовало его больше других.
— Ах да, шаманы, — старик только приветствовал вопросы, зная, что кроме него никто не расскажет мальчику о традициях того мира, что его внук никогда не видел. — Слово шаман происходит из языков народов, населяющих Тунгусский регион Сибири. Что-то вроде волшебника, который может с помощью мистических обрядов лечить больных, знает то, что сокрыто от остальных, и способен управлять событиями, неподвластными воле других.
— Как колдун?
— Да, но религиозный колдун, В те времена между шаманами, монахами и праведниками шла борьба за души людей, — старик разговаривал с мальчиком как со взрослым. Зная, что его собственные дни сочтены, он не мог тратить время на детские разъяснения. — Большинство русских людей тогда были мужиками — крестьянами, живущими в нищете, в самом отдаленном уголке Богом забытых земель. Подобно всем крестьянам в мире, они ждали и искали пророка — человека, который привел бы их к лучшей жизни. И когда лодочники рассказывали свою историю в других деревнях, именно на мужиков она производила наибольшее впечатление.
Старик закрыл глаза, будто пытаясь более отчетливо представить те времена.
