— Я думаю, мне лучше поехать домой, — она принялась искать ключи в сумочке.
— Вам не стоит садиться за руль» — сказал Росток. — Не в вашем состоянии.
— Со мной все будет хорошо, правда. Мне уже лучше.
— Не похоже: у вас бледный вид и руки дрожат, — Росток взял у нее ключи. — Пойдемте со мной, я отвезу вас на патрульной машине.
Николь вдруг насторожилась: за свою жизнь она успела понять, что полицейская машина не самое безопасное для нее место.
— Верните ключи, — потребовала она.
— Лучше будет, если вы поедете со мной.
Она огляделась по сторонам в надежде найти предлог, чтобы не ехать с полицейским. Но ключи были у него, улицы опустели, а возвращаться в банк ей определенно не хотелось.
— Вы отвезете меня прямо к дому? Мы не будем делать крюк и заезжать в участок?
— Ничего такого, — пообещал он. — Высажу вас у дверей дома.
Она неохотно села на пассажирское кресло, отодвинувшись от полицейского как можно дальше — словно проем между сидениями мог как-то ее защитить.
— Не бойтесь признаться, что вам страшно, — сказал он, заводя машину. — Большинство людей в вашей ситуации умоляли бы о защите.
— Зачем мне она? — Николь давно привыкла, что полицейские предлагают «защиту», имея в виду совершенно иное.
— Найти человеческую руку в банковском сейфе — среднестатистического человека это напугало бы.
Она одернула юбку в тщетной попытке прикрыть колени. Знай она, что поедет на переднем сиденье патрульной машины, надела бы что-нибудь поскромнее.
— Допустим, я испытала шок, — призналась она. — Правильнее будет сказать, отвращение. Но с чего мне быть напуганной?
— А вы не думали, что рука в сейфе может быть как-то связана со смертью вашего мужа? Только честно: разве не такой была ваша первая мысль?
Конечно, такой, но признавать это ей не хотелось.
— Вам же показалось, что тут должна быть связь? — настаивал он.
— Мой муж умер от сердечного приступа, — ответила Николь.
— Вы знаете наверняка?
— Но так сказал коронер!
— Он не делал вскрытия, а значит — это просто его догадка.
— Вы не доверяете собственному коронеру?
— Я бы поверил — при обычных обстоятельствах, — ответил Росток. — Но в данном случае у меня остались кое-какие подозрения.
— Думаете, это я убила его? Да, я признаю — убила.
Она вспомнила те последние лихорадочные мгновения их соития, когда Пол, жадно хватая губами воздух, закинул голову назад, а она приняла это за момент эякуляции. Вместо того чтобы остановиться и, возможно, спасти ему жизнь, она обхватила его бедра скользкими от пота ногами
— Он умер в моих объятьях, — она отвернулась, чтобы Росток не видел слезы у нее на глазах. — Мы занимались любовью. Он был сверху. Если кто-то и несет ответственность за его смерть, то только я сама.
— Возможно, так это должно было выглядеть.
Она резко повернулась, чтобы дать ему пощечину, но полицейский перехватил ее руку и сжал так сильно, что боль заставила ее забыть о злости.
— Я извиняюсь, — Росток отпустил ее руку. — Это было не обвинение — просто мысли вслух.
— Вам не кажется, что я и так чувствую себя достаточно виноватой? — Николь потирала покрасневшее запястье.
— Я же сказал, извиняюсь.
— Думаете, я не знаю ваших полицейских трюков? Вы подозреваете меня в убийстве мужа и ведете себя так, будто у нас с вами обычная беседа. В надежде поймать меня на чем-нибудь компрометирующем. Вы боитесь, что если устроите официальный допрос, то я потребую адвоката.
— Будь у вас адвокат, он посоветовал бы вам искать защиты в полиции.
— Не нужна мне ваша защита. Сама о себе позабочусь.
Росток ехал медленно, по круговому маршруту, проходившему по тихим тенистым улочкам. Он то и дело смотрел в зеркало заднего вида, вероятно, проверяя, нет ли за ними слежки. Она подумала, что для полицейского в маленьком городке такое поведение абсурдно.
— В чем дело? Вы думаете, за нами следят?
— Все может быть.
— Да уж, с вами тяжело, — вздохнула она. — Никому не верите, да?
— Как и все русские, — сказал он. — Подозрительность в нас от природы.
— По-моему, даже излишняя подозрительность, — она сложила руки на груди и немного расслабилась. — Этот город меня пугает. С тех самых пор, как я здесь поселилась, мне постоянно кажется, будто за мной наблюдают. Словно кто-то невидимый вечно шпионит за моей спиной.
— Правда? — он продолжал поглядывать в зеркало заднего вида. — А вы никогда не видели человека, который за вами следит?
— Я говорю не про одного человека. Порой у меня такое чувство, что следит весь город. Наверное, у меня паранойя.
— Вовсе нет, — сказал Росток. — Инстинкты редко ошибаются.
— Все-таки я думаю, что это мое воображение. Моя настоящая проблема в том, что я чувствую себя здесь чужой. Тут все слишком… русское. Я просто не вписываюсь.
— Но вы же родом из России. По крайнее мере, у вас славянская фамилия.