Купчишки были разочарованы: привозили хорошую еду и пиво, и одежды яркие, а солдаты не брали ничего. Люди Брюнхвальда деньги имели, но ротмистр настрого запретил тратить серебро, неизвестно, как им предстояло жить дальше, ни службы, ни дома у них не было. А люди Пруффа дом, может, и имели, да вот денег у них не было. Пруфф убеждал их не торопиться и все трофеи продать в Ланне с большой выгодой, а пока ничего не трогать, терпеть да ждать. А ждать солдатам не хотелось, тем более что Волков велел им вина больше не давать, его мало осталось. Одна бочка только. А вино было хорошим, и он хотел забрать его себе, выкупив как трофей. Солдаты терпели и ждали, когда фон Пиллен дозволит всем пойти домой. Может, и дождались бы, да уж больно настырны оказались блудные девки, что пришли к лагерю. Поначалу фон Пиллен настрого запретил им приближаться к людям, что вышли из города, чтобы не захворать язвой, но женщинам требовались деньги, и всеми правдами и неправдами они проникали в лагерь Волкова. Ходили от костра к костру, сидели с солдатами, обнимались, задирали подолы при первой возможности, когда грели ноги у огня, пели похабные песни и, не стесняясь, садились справлять малую нужду прямо на глазах у солдат. А солдаты к ним лезли и получали отказы, без денег девки не желали отдаваться. Видя все это, кавалер сел у себя в шатре с Ёганом, раскрыли тюк с серебром и, отсчитав серебра на шестьсот талеров, сложили деньги в рогожу и пошли с рогожей этой к солдатам Пруффа.
– Сержант, – произнес Волков, подходя к костру, где сидело больше всего солдат и девок, – собери своих людей.
Сержант Карл по прозвищу Вшивый, поглядывая на мешок, что с трудом держал Ёган, окликнул солдат от соседних костров, все стали собираться вокруг кавалера. И когда собрались, тот сказал:
– Мне принесли серебро, хотят купить наши пушки, что мы взяли трофеем в арсенале. Одну из картаун мы отдадим курфюрсту, три остальные наши. За них нам предложили восемь сотен монет.
Он сделал знак рукой, и Ёган бросил рогожу наземь, на бугорок. Рогожа раскрылась, и перед солдатами и девками, что стояли кругом, предстала целая куча серебра. Чуть стекла по неровности, шелестя монетками, и застыла. Куча денег была огромна. Все смотрели на нее завороженно, и солдаты, и женщины. Все молчали. А Волков обвел взглядом людей и спросил:
– Ну так что, отдаем картауну и две кулеврины за восемь сотен?
– Берите ребята, – громко и звонко крикнула молодая рыжая девица, – берите серебро, купим вина, согреемся, и вы не пожалеете, клянусь! – Она задорно задрала подол до самого бесстыдства. Показала всем.
И дружно, сразу все вместе, загалдели солдаты. Стали обсуждать, большинство хотело взять деньги, но были и те, кого не соблазнила рыжая ни лобком, ни вином. Те, кто понимал, что пушки дороже стоят.
– Чего галдите, дураки, Пруфф говорил, что пушки больше стоят, – перекрикивал всех старый корпорал Фриззи, – потерпеть не можете? Как рыжим волосатым пирогом запахло, так бошки потеряли?
– Чего ждать-то? Опять обещания про богатое завтра, а тут деньга, вот она лежит, – не соглашались с ним другие. – Вот она. И пусть, что меньше.
– Берите деньги, ребята, – визжала рыжая, тряся подолом над огнем, – вина купим!
– Мало, – громко говорил сержант, – господин кавалер, пусть купец накинет деньжат, восемь сотен мало.
– Да, да, – подтверждали другие солдаты, – мало, пусть даст еще!
– Сколько еще хотите? – спросил кавалер.
– Сотню! – не мелочась, выпалил сержант.
– Да, сотню, сотню, – снова поддержали его люди.
– Купец добавит сотню, – сразу согласился Волков, – монах, брат Ипполит, иди сюда. Писать и считать будешь. Итого, все три пушки мы отдаем за девятьсот монет, согласны?
– Согласны, согласны, – говорили солдаты.
– Мне как старшему офицеру – четверть, и людей всех моих посчитайте, они дрались не хуже вас, а Хилли-Вилли так и вовсе всех офицеров у них побили. А господину Рохе сержантскую порцию.
Волков мог говорить уже что угодно, его почти никто не слушал, все сгрудились вокруг старого корпорала, сержанта и монаха, которые уже уселись на мешки, достали бумагу и чернила и стали считать людей и доли. Тут, расталкивая девок и солдат, вперед пробился капитан Пруфф, он был в одной рубахе и шоссах и босой, несмотря на холод.
– Что за деньги? – вопрошал он. – Откуда они? Откуда серебро?
– Пушки мы продали! – крикнул ему кто-то.
– Пушки? За сколько? – он заволновался. – За сколько, кто купил?
– За девятьсот монет, – с гордостью ответил сержант.
– Девятьсот? – заорал Пруфф. – Девятьсот?! Что вы наделали, дураки, почему без меня, кто так решил? Кто решил, я спрашиваю?
Но его не слушали, отвечали, лишь бы отстал.
– Корпорация решила, – коротко ответил Старый Фриззи.
– А купец кто? – орал Пруфф.
– Нам не ведомо, господин кавалер его знает.
Пруфф кинулся к Волкову, стал распихивать людей, но тот ждать его не стал, пошел к своему шатру, улыбаясь и слушая, как капитан орет:
