Кай: Просто мне жаль, что я не такой, каким ты меня представляешь.
Гаррет: То, что о каких-то вещах ты умолчал, не значит, что все прочее было ложью. Я ведь не говорил тебе, что еще заперт в чулане?
Кай: Нет. Не знают даже друзья?
Гаррет: У меня нет друзей… Только мать и сестра. И ты. И еще, наверное, Костиган.
Кай: Я хочу, чтобы вы с ним стали лучшими друганами.
Гаррет: Хехе. Поглядим.
Пока мы не обсуждали реальность происходящего, Кай оставался спокойным. Он рассказал мне о последних событиях в чате и о драме среди его модераторов — они поругались из-за того, какие комментарии считать непристойными и по каким правилам банить людей. Свои новости были и в FWO. Высокоуровневых игроков больше не пускали в определенные подземелья, и теперь новичкам, делавшим квесты, никто не мешал.
Я был в восторге, а Кай негодовал.
Если б не место — продуваемый сквозняком коридор — и не внезапная ломота во всем теле, я бы еще болтал и болтал. Но я перенес многочасовой перелет, после которого, заскочив на секунду домой, чтобы обнять мать и сестру, сразу запрыгнул в свой ржавый «бронко» и выехал в Филадельфию к Каю.
Слово «усталость» даже не начинало описывать мое состояние. Я был изнурен.
В конце концов я взял сумку и, подложив ее под голову, лег. Позже рядом остановились какой-то мальчик и его мать. Они в шоке уставились на меня, потом посмотрели на дверь, и мальчик открыл было рот, собираясь что-то сказать, но мать увела его за собой. Я не сдвинулся с места. Меня вырубало, хотя я еще пытался писать.
В какой-то момент я, очевидно, заснул, потому что, когда меня что-то коснулось, дернулся и врезался в стену. Мои глаза распахнулись, инстинкты самозащиты пришли в боевую готовность, но передо мной был не враг. И не похотливый «временный гей», пытающийся спустить мне штаны.
Это был Кай.
Он сидел рядом на корточках —мягкий рот изумленно открыт, голубые глаза округлились на прекрасном бледном лице — и осторожно держал меня за плечо.
— Я… — От его лица во второй раз за день отхлынула кровь. — Ты… ты перестал отвечать. И я подумал…
Я не шевельнулся. Я просто остался сидеть, привалившись к стене.
— Я подумал, вдруг ты ушел.
Я медленно поднял руку и тронул его за запястье. Его кожа была прохладной и гладкой, и мне до безумия захотелось обнять его и согреть. Но я не стал этого делать. Слишком боялся, что он, как испуганная газель, упорхнет обратно в квартиру.
Поэтому я отпустил его и дотянулся до сумки. Кай следил за каждым моим движением, и когда я достал маленькую красную панду, абсурдность задания, которое я выдал сестре, когда две недели назад попросил заказать эту игрушку на амазоне, оправдала себя.
В уголках его глаз появились морщинки. Он прижал руку ко рту, а потом рассмеялся так громко, что наверняка привлек внимание любопытных соседей.
— Кай, — промолвил я тихо. — Обними меня?
Он поцеловал меня.
Глава 13
Кай
Гаррет не отреагировал на прикосновение моих губ. Что было хорошо, потому что я сам был удивлен нисколько не меньше. С учетом произошедшего между моментом, когда я впервые увидел его во плоти, и этой чертовой пандой, поцелуй был единственным правильным вариантом ответа.
На пару секунд мы застыли — словно посреди школьного танца, потому что наши глаза были изумленно распахнуты, а губы не шевелились. Потом Гаррет издал тихий горловой звук, его пальцы на моих бицепсах сжались, и дальше назвать наш поцелуй целомудренным уже было нельзя. Я обнял его колючие щеки и нырнул в его рот языком.
Ну а он склонил голову набок, чтобы нам не мешали носы, и ответил на поцелуй.
Это было похоже на открытие шлюзов. Я отвык от того, чтобы ко мне прикасались, но это был не какой-то случайный мужчина. Это был Гаррет. И он не ушел, а просто заснул у меня на пороге, пока ждал, выйду я или нет. Его ласки, рот, запах — все казалось естественным, правильным.
Каким и должно было быть.
Я сел верхом к нему на колени, и его руки вмиг переместились на мои ягодицы. Он сжал их, втираясь своим твердым членом в мой пах, и за какие-то пятнадцать секунд мы перешли от неуклюжего поцелуя времен средней школы к полномасштабным действиям выпускников. Пытаясь сориентироваться, я тяжело оперся о стену рядом с его головой и отстранился.
Губы Гаррета потянулись за мной, а потом его глаза приоткрылись.
— Мы в коридоре.
Он, хмуря лоб, огляделся, словно напоминая себе, где именно мы с ним сидим.
— Я лишь к тому, что нам надо оказаться в квартире.
— А мне надо оказаться в тебе. — Его голос, пока он осыпал поцелуями мой подбородок, был глухим и глубоким.
— И это тоже, но в коридоре мы ничего делать не будем.
— Понял.