— Я, конечно, понимаю, что ваш восемьдесят седьмой участок просто кишмя кишит всякими там гениями, которые к тому же и по выслуге имеют превосходство над глупеньким полицейским, который только что был произведен в детективы. Но ради всего святого, Берт… Ведь ты все-таки действительно раскрыл дело об убийстве, это уж ты никак не можешь отрицать! И комиссар полиции лично выразил тебе благодарность за это, а потом своим личным приказом произвел тебя в детективы! Так что же ещё должен ты совершить только ради того, чтобы отпуск твой не совпал с экзаменационной сессией твоей невесты? Прекратить какую-нибудь братоубийственную войну? Излечить эпидемию гриппа?
— Клер, ведь вопрос не в том, что…
— Все, что ты должен был совершить, ты уже совершил, — резко бросила Клер. — Из всех идиотских дат для начала отпуска ты умудрился выбрать самую идиотскую! Из всех самых нелепых…
— Но, Клер, поверь, я тут никак уж не виноват. Понимаешь, Клер, график отпусков у нас составляет лейтенант и…
— …дату для отпуска ты выбираешь десятое июня, да это же все равно, что выбрать ванну на меху!
— Ну, хорошо, — сказал Клинг.
— Хорошо, — повторила она. — А что, интересно, ты видишь тут хорошего? Это просто безобразие! Это бюрократический произвол! Это тоталитаризм!
— Ну, хорошо, действительно, получилось чертовски неудобно, — согласился с ней Клинг. — Ну, чего ты сейчас хочешь, чтобы я бросил работу? Может, мне и в самом деле найти себе местечко где-нибудь, где заведены более демократические порядки: я мог бы стать сапожником или, например, мясником, или…
— О, да прекрати ты…
— Будь я каким-нибудь карликом, — сказал Клинг, — я мог бы, например, устроиться на работу, начиняя венские сосиски. Все дело в том…
— Прекрати, — снова сказала она, но на этот раз она уже улыбалась.
— Ну, чувствуешь себя немножечко получше? — спросил он с надеждой в голосе.
— Да меня просто тошнит, — ответила она.
— Приятная новость.
— Давай чего-нибудь выпьем.
— Предлагаю чистого рома, — сказал он. Клер внимательно посмотрела на него.
— Я вижу, ты разнервничался, шеф, — сказала Клер. — Успокойся. В конце концов, это ещё не конец света. Если уж все пойдет наперекосяк, ты, в крайнем случае, сможешь отправиться в отпуск с другой девушкой.
— Звучит очень заманчиво, — сказал Клинг, прищелкнув пальцами.
— Но в этом случае я переломаю тебе ноги, — сказала Клер.
Она наполнила два низеньких стаканчика ромом и поставила один из них перед Клингом.
— Выпьем за благополучное разрешение нашей проблемы.
— А ты уже нашла самое удачное решение проблемы, — сказал Клинг, поднося стаканчик к губам. — Другая девушка.
— Ты и думать об этом не смей! — сказала Клер.
— Скажи, пожалуйста, это верно, что экзаменационная сессия начнется не раньше семнадцатого июня?
— Это совершенно точно.
— А нельзя как-нибудь сдвинуть что-либо?
— Что, например?
— Не знаю.
Клинг вперился в донышко стакана.
— О, черт, — сказал он. — Ну что ж, выпьем за удачное решение, — и он залпом допил остатки.
Клер тоже допила ром и глазом не моргнув.
— Нам нужно хорошенько обдумать все, — сказала она.
— Сколько тебе предстоит сдать экзаменов? — спросил Клинг.
— Пять.
— И когда кончаются занятия?
— Аудиторные кончаются седьмого июня. Потом у нас будет неделя на подготовку. И только после этого, семнадцатого июня, начнутся экзамены.
— И когда же они закончатся?
— Ровно через две недели. Это будет официальным завершением семестра.
— Значит, двадцать восьмого июня?
— Да.
— Да уж, действительно, ничего не скажешь. Я, пожалуй, выпью еще.
— Выпивку пока прекратим. Нам нужны трезвые головы.
— А что, если тебе сдать экзамены в ходе последней недели аудиторных занятий?
— Это невозможно.
— Почему?
— Просто потому, что у нас это не принято.
— Но бывали в прошлом году такие случаи?
— Очень сомневаюсь.
— Черт побери, но у тебя же особые обстоятельства.
— Ты так считаешь? Берт, Женский университет означает, что это — чисто женское высшее учебное заведение. И ты считаешь, что в этом заведении можно запросто явиться в деканат и объявить им, что я прошу разрешения сдавать экзамены, начиная с третьего июня, потому что парень, который ухаживает за мной, уходит в отпуск на следующей неделе и хочет, чтобы я провела этот отпуск с ним?
— А почему бы и нет?
— Да они просто выгонят меня. У нас исключали девчонок и за меньшее нахальство.
— А я, черт побери, ничего плохого здесь не вижу. Клинг задумался, взвешивая все “за” и “против”, а затем решительно заговорил.
— Ничего не может быть плохого в том, что ты собираешься провести отпуск вместе со своим женихом, — учти, что не просто с парнем, который ухаживает за тобой, а именно с женихом, — особенно, если ты и впрямь собираешься выйти за него замуж в самое ближайшее время.
— У тебя это звучит ещё более подозрительно, чем у меня.
— В таком случае это означает только то, что у тебя на уме ещё более грязные мысли, чем у этого твоего деканата.
— Можно подумать, что твои мысли просто сверкают белизной и непорочностью.
Клинг рассмеялся.
— Это бесспорно, — сказал он.
— Все равно это не сработает.
