— Анни было тридцать два года, не так ли, мистер Фелпс?
— Да. Тридцать два или тридцать три.
— А вы женаты, мистер Фелпс.
— Я?
— Вы.
— Я думал, мы говорим об Анни.
— Сначала мы говорили об Анни. Теперь говорим о вас.
— Да, женат.
— И давно?
— Четырнадцать лет.
— Дети есть?
— Нет.
— Сколько вам лет, мистер Фелпс?
— Сорок один.
— Ладите?
— Не понял.
— Я говорю, с женой ладите? — повторил Мейер.
— Разумеется. Что за вопрос!
— Не надо так раздражаться, мистер Фелпс. Далеко не все мужья ладят со своими женами.
— Лично у меня с женой прекрасные отношения. И я не понимаю, зачем вам это надо знать? Какое отношение это все имеет к погрому?
— В первую очередь нас интересует убийца, мистер Фелпс.
— В таком случае я должен быть на седьмом небе от счастья, что Анни погибла. Иначе полиция вообще не обратила бы внимания на разгромленный магазин — мол, совершенные пустяки, стечение обстоятельств.
— Не следует так упрощать, мистер Фелпс, — сказал Мейер. И вдруг спросил: — У вас есть револьвер?
— Что?
— Револьвер. Пистолет. Оружие.
— Нет.
— Вы уверены в этом?
— Конечно.
— Учтите, мы можем проверить.
— Я понимаю, что вы можете проверить… — Фелпс вдруг осекся, как человек, внезапно осознавший, что угодил впросак. Он ошалело уставился на Мейера и скривил лицо, отчего брови его поползли вверх. — Что вы сказали?
Мейер только хмыкнул в ответ.
— Вы случайно не меня подозреваете? По-вашему, я мог совершить убийство?
Мейер грустно кивнул головой.
— Вы попали в точку, мистер Фелпс.
В кабинете лейтенанта Бирнса стоял человек ростом под метр девяносто и весом около девяносто килограммов. У него были голубые глаза, тяжелый квадратный подбородок с ямочкой посередине и рыжие волосы, только над левым виском, куда его однажды ударили ножом, виднелась седая прядь — она появилась после того, как рана зарубцевалась. Нос абсолютно прямой, рот красиво очерчен. Была в его облике какая-то надменность, словно он не одобрял ни лейтенанта Бирнса, ни его кабинета, ни Стива Кареллу, стоявшего рядом.
— Стив, — начал Бирнс, — это… это… — Лейтенант загляну в листок, который он держал в правой руке. — Это Коттон Хейз. — Он вопросительно взглянул на рыжеволосого. — Я не ошибся, Коттон Хейз?
— Да, сэр, Коттон.
Бирнс откашлялся.
— Коттон Хейз, — ещё раз повторил он и украдкой взглянул на Кареллу, после чего замолчал, может быть, для того, чтобы имя и фамилия запомнились получше. — Детектив второго класса, — произнес наконец Бирнс. — Будет работать вместе с вами. Переведен из тридцатого участка.
Карелла кивнул.
— Это Стив Карелла, — представил его лейтенант Бирнс.
— Рад познакомиться, — сказал Карелла и шагнул навстречу рыжему.
— Карелла, — повторил Хейз и крепко пожал протянутую ему руку. Руки у него были большие, на тыльной стороне курчавились рыжие волосы. Карелла заметил, что Хейз не пытался стиснуть ему ладонь, как это порой делают крупные мужчины, чтобы произвести впечатление. Он коротко и крепко пожал руку Карелле и тотчас отпустил её.
— Я думаю, Стив покажет вам наше хозяйство, — сказал лейтенант Бирнс.
— В каком смысле? — не понял Хейз.
— А?
— В каком смысле хозяйство, сэр?
— В обыкновенном, — сказал Бирнс. — Следственный отдел, участок, улицы. Полезно знать, где у нас что.
— Ясно, сэр.
— Ну, а пока, Коттон… — Бирнс запнулся. — Я правильно говорю — Коттон?
— Да, сэр, Коттон.
— Значит… в общем, Хейз, мы рады, что вы будете работать у нас. Конечно, после тридцатого участка наш восемьдесят седьмой вряд ли покажется вам райским уголком, но это и не помойка.
— Хорошего мало, — сказал Стив Карелла.
— Чего там говорить, хорошего действительно мало, но вы к нашему участку привыкнете. Или он к вам привыкнет. Трудно сказать, кто у нас к кому привыкает.
— Думаю, я разберусь, что к чему, сэр, — отозвался Хейз.
— Ну, если больше вопросов нет, то… — Бирнс снова замолчал. В присутствии Хейза ой чувствовал себя на удивление неуютно, однако не мог взять в толк, в чем тут дело. — Ты покажешь ему все, Стив! — наконец произнес он.
— Да, сэр, — ответил Стив и подвел Коттона Хейза к двери, ведущей в комнату следственного отдела. — Вообще-то у нас тут все, как и в других участках, — сказал он, когда они вышли из кабинета Бирнса.
— Более или менее, — отозвался Коттон Хейз.
— Коттон — редкое имя, — сказал Карелла.
— Мой отец был без ума от одного пуританского проповедника. — Интересно, кто бы это мог быть…
— Коттон Мэзер. Отец считал его одним из величайших людей Америки. Но могло случиться и хуже.
— В каком смысле?
— С него бы стало назвать меня Инкризом[2].
— Запросто, — согласился Карелла и улыбнулся. — Вот наш отдел. Столы, окна, доска объявлений — кто в розыске, всякие гам приказы и инструкции, которые больше некуда девать. Справа картотека со всеми нашими делами. Досье на местную шпану, списки разыскиваемых преступников, сведения о задержаниях и кражах. Черт побери, да у вас в тридцатом участке наверняка все то же самое.
— Конечно, — сказал Хейз.
— У нас есть ещё картотека пропавших велосипедов, — сообщил Карелла. — Может быть, хоть этого у вас нет?
— Этого нет.
— Может пригодиться. В нашем районе полным-полно подростков.
— Угу.
