— Послушай, ты, сволочь! — сказал голос в трубке. — Если ты не уберешься из своей мастерской до тридцатого, я тебя убью!
Отель “Альбион” был расположен на Джефферсон-авеню недалеко от Третьей Южной. Узенькая ковровая дорожка зеленого цвета проложена от двери почти до самого тротуара, швейцар в зеленой ливрее, который до этого пялился на прогуливающихся по улице девушек, при появлении Кареллы вытянулся по стойке “смирно”, распахнул перед ним украшенную бронзовыми завитушками дверь и чуть было не отдал честь.
— Спасибо, — сказал Карелла.
— Добро пожаловать, сэр! — бодро отрапортовал швейцар.
Карелла удивленно приподнял брови и, благодарно кивнув еще раз, вошел в фойе. Едва переступив порог, он сразу же почувствовал, что город остался где-то позади. Холл был маленьким, тихим и уютным. Богатые деревянные панели украшали стены и потолок. Толстый персидский ковер покрывал пол. Мебель была обита красным и зеленым бархатом, а с потолка свисала огромная люстра. Карелле вдруг показалось, что он уже не в Соединенных Штатах с их лихорадочным темпом двадцатого века, а где-нибудь в Венеции, богатой, волнующей и с легким налетом декаданса, каким, по его представлениям, был пропитан весь этот город, словно затерявшийся во времени. Карелла никогда не был в Венеции, как, собственно, и нигде за пределами Америки, если не считать войны, и все же ему почему-то казалось, что отель “Альбион” был бы вполне уместен в этом богатом городе каналов и гондол. Сняв шляпу, он направился к столу администратора. За столиком никого не было. Собственно, и весь отель казался покинутым его обитателями, будто только что объявили об атомной бомбежке, и все постояльцы попрятались в винный погреб. На столе стоял небольшой колокольчик. Он вытянул руку и робко позвонил. Звон колокольчика заполнил маленький холл. Приглушенный мягкой мебелью, персидским ковром на полу и тяжелыми портьерами на окнах, звон этот был очень приятен.
Со стороны лестницы послышалось мягкое шарканье домашних тапочек по ступенькам. Карелла посмотрел наверх: маленький сухонький человечек спускался к нему со второго этажа. На вид ему было лет шестьдесят, и двигался он слегка прихрамывая. Лицо его прикрывал зеленый светозащитный козырек, впалую грудь облегал толстый свитер неопределенного коричневого цвета, наверняка связанный ему еще тетушкой со стороны матери где-нибудь в Нью-Гемпшире. Выглядел он типичнейшим янки: знаете, такой маленький, незаметный, из тех, что во всех фильмах играют роли смотрителя отеля или почтмейстера из провинциального городка, возле которого обычно останавливается шикарный автомобиль с откидным верхом, чтобы главные герои могли спросить у него дорогу. Словом, вы наверняка отлично знаете этот тип. Так вот, спускавшийся по лестнице человек как две капли воды походил на него. Всего на мгновение, пока Карелла прислушивался к его неуверенным шагам, ему вдруг показалось, что он и сам участвует в съемках какого-то фильма, и что сейчас нужно будет произнести слова, написанные каким-нибудь голливудским гением, и что в ответ он обязательно услышит реплики, заранее заготовленные тем же сценаристом.
— Привет, юноша, — проговорил типичный янки. — Чем могу быть вам полезен?
— Я из полиции, — сказал Карелла. Из заднего кармана он добыл свой бумажник и раскрыл его так, чтобы виден был пристегнутый с внутренней стороны жетон детектива.
— Угу, — отозвался янки, кивая. — Так чем я могу вам быть полезен?
— Я что-то не уловил вашего имени, сэр, — сказал Карелла и тут же догадался, что в ответ он обязательно услышит: “А я и не произносил его, юноша”. Он слегка поморщился до того, как старик почти буквально повторил эту заученную реплику:
— А я не привык швыряться своим именем, юноша. Фамилия моя Питт. Роджер Питт к вашим услугам.
— Здравствуйте, мистер Питт. — Я — детектив Карелла. Мы обнаружили остатки…
— Как вы сказали — Карелла?
— Да.
— Карелла.
— Да.
— Здравствуйте, мистер Карелла, как поживаете? — проговорил Питт.
— Спасибо, хорошо. Мы обнаружили остатки форменной одежды в печи для сжигания мусора, сэр, а кроме того, нашли там и остатки спичек, на пачке которых значилось название вашего отеля — “Альбион”, и очень может быть, что эта форменная одежда может помочь нам в расследовании дела, которым мы сейчас занимаемся. Вот почему я решил…
— И это вы заняты расследованием дела?
— Да, сэр.
— А вы детектив?
— Да, сэр.
— Ну, так что же вам хотелось бы узнать у меня?
— Ну, в первую очередь нам хотелось бы спросить у вас, знакомы ли вы с кем-нибудь по имени Джонни?
— Джонни, а как дальше?
— Этого мы не знаем. Но он может оказаться человеком, который носил эту форменную одежду.
— Значит, Джонни, так?
— Да, Джонни.
— Ну конечно.
В холле воцарилась тишина.
— Так, значит, вы его знаете? — спросил Карелла.
— Конечно.
— И как же его фамилия?
— Этого я не знаю.
— Но…
— Это парень Лотты, — изрек Питт.
— Лотты?
— Лотты Констэнтайн. Она живет тут наверху. Он часто бывал тут, этот Джонни.
— Понятно. А эта Лотта Констэнтайн — его девушка, я так вас понял?
— Совершенно верно, — подтвердил Питт.
