После смерти Грана Броман сообщил его наследникам, что передал ему картины на хранение и теперь просит их вернуть, однако те заявили, что такие произведения никогда не существовали. Броман подал запрос на расследование дела, которое завершилось через пару месяцев: полиция не получила доказательств того, что наследники удерживают чужое имущество. По их словам, Гран никогда не торговал русским искусством.
На следующий год адвокат наследников возбудил против Бромана дело, обвиняя в том, что он вымогал у его клиентов почти полмиллиона евро. Броман отверг обвинение. Он никогда не требовал столь огромных сумм у наследников Грана, поскольку стоимость пропавших произведений составляла лишь около €40 000. Во время рассмотрения этого дела в суде подлинность купленных Броманом картин еще не была установлена экспертизой Государственного художественного музея.
Далее последовали странные события, часть из которых попала на страницы газет. Броман оскорблял ушедшего из жизни арт-дилера и его отца, одновременно требуя у наследников возврата произведений, которые он передал Грану на хранение и существование которых наследники отрицали. Броман купил в
Броман заявил, что Гран продал эти произведения против его воли, и пообещал выплатить вознаграждение в размере €10 000 тому, кто их найдет. Он нанял частного сыщика, который выяснил, что две работы проданы с лондонского аукциона Sotheby’s. Одно из пропавших произведений на аукционе в Хельсинки купил родной брат Бромана, не знавший о том, кому оно принадлежало.
Адвокат наследников Патрика Грана оспорил все обвинения Бромана, назвав поведение истца оскорблением чести и достоинства и шантажом. Уездный суд города Лохья осудил Бромана за оскорбление, однако тот обжаловал решение в надворном суде Турку. Но и на этом этапе экспертиза купленных работ все еще не была проведена.
В 2011 году Броман отправил портрет Толстого якобы кисти Репина на реставрацию. В ходе работы обнаружилось, что на участке с подписью у нижнего края картины имеются следы манипуляции. Новый лак на подписи был удален, а под ним оказался следующий текст: «С Ильи Репина копировал А. Мещеряков». Таким образом, картина, приобретенная Броманом у Грана, была законной копией оригинального произведения Репина, и если бы подпись настоящего автора не была скрыта, ее можно было бы считать подлинником. Оригинальное полотно Репина хранится в коллекции Русского музея в Санкт-Петербурге.
Надворный суд Турку возвратил дело об оскорблении и шантаже на повторное рассмотрение в суд города Лохья. Когда в июне 2012 года Броман опубликовал в
По словам Бромана, он должен был еще раньше понять суть бизнеса Грана. В конце 2012 года Броман отправил купленные картины русских художников на исследование в Государственный художественный музей — все они были признаны подделками.
В отчете об экспертизе от 12 августа 2013 года, составленном ведущим реставратором музея Кирсти Харвой, констатируется, в частности, что в картине Ивана Шишкина обнаружились частицы пигмента, который начали использовать лишь в 1930-х годах, тогда как предполагаемый автор умер в 1898 году. Кроме того, специалисты нашли следы манипуляции на участках подписей на произведениях. В приписанных Шишкину картинах отсутствовали типичные для его манеры наброски под красочным изображением, и качество работ также было признано невысоким. Копия картины Репина «Лев Николаевич Толстой босой» оказалась на несколько сантиметров меньше оригинала, хранящегося в Русском музее.
В сентябре 2012 года я выпустил сюжет об истории покупок Бромана и неуправляемой ситуации на рынке русского искусства в программе «45 минут» на финском телеканале MTV. Я попросил представителей наследников Грана прокомментировать ситуацию, но они отказались, зато мне позвонил их адвокат и назвал Бромана параноиком.
На повторном слушании дела по обвинению Бромана в уездном суде Лохья я присутствовал вместе с телеоператором. На этом этапе купленные произведения уже были признаны бесспорными подделками. Наследники Грана потребовали вести заседание при закрытых дверях, и судья неожиданно согласился. Нам сообщили, что в суде рассматриваются вопросы частного характера, и запретили наблюдать за процессом в зале. Истцы же вновь отказались дать какие-либо комментарии. Они ожидали начала процесса в маленькой приемной и после объявления о начале заседания быстро и безмолвно прошли в зал.
