— Тогда ты наложница или рабыня, которую хозяин захотел приодеть, чтобы веселее было проводить с тобой вечера, — у меня открылся рот.
— Рабыня? — я не верила своим ушам. Почему она об этом говорит так спокойно?
— Девчонка, ты как будто с крыши свалилась, — она отвернулась к вешалкам, — Есть рабы, есть наёмники, есть свободные люди, и есть, конечно, их совсем мало, фаворы… — она копошилась к тряпках, а я поверить не могла, что где-то в параллельной вселенной всё ещё есть рабство, и о нём так спокойно говорят.
Мадам, чего-то сообразив, в секунду подбежала ко мне и схватила за руку.
— Или ты беглая?!
— Я русалка, — я выдернула свою руку из её цепких когтей. Она внимательно на меня взглянула.
— Ла-а-адно, — сказала она, будто поверив моей объяснительной, словно начальница.
Да что за хамское поведение здесь?! Нет, так дело не пойдёт. Как гласит латинская присказка “не мечите бисер перед свиньями” — мой взгляд стал жёстким.
— Так, — я осмотрела царство, видимо, этой “свободной лЮди”, — Мне вон те 2 рубашки мужских, вон тот свитер, три комплекта нижнего белья, и 2 пары мужских брюк, — “жабо” пришипилось от моего тона. А Вы что думали, приличный человек не может показать коготки? Поверьте, коготки приличного человека в разы страшней и острей, чем подлизонов-лицемеров-халявщиков, — Чего стоим?! Живо исполнять!!!
Мадама начала бегать как робот-пылесос, поочередно засасывая обозначенный мною список товаров.
— Тысяча криптов! — отчеканила она, запыхавшись и протянув авоську, которую, к моему удивлению взяла не я, а Люси. Она что, всё это время была сзади?! Мурашка пробежалась по телу.
Я открыла кошелёк и протянула увесистую кучу монет, обозначающих данную сумму. Я развернулась, пытаясь не смотреть на Люси.
— А позолотить ручку не хочешь на удачу, русалка? — пробила днище клиентского сервиса эта бабёнка. Может свиное рыльцо было не самым худшим вариантом?
— Не хочу. И вообще я её забираю, — сказала я, уходя из “Пердеты”, — Научитесь общаться с Клиентами уважительно и только, может быть после, я её верну. Денег у Вас до этого момента не будет.
Дверь захлопнулась.
Жабо выбежала на улицу и упала на колени, кланяясь. Она заревела на всю площадь:
— Пощади! Пощади, русалка! Я и так еле свожу концы с концами!
Я встала. Люди, или кто тут они, замерли, пялясь на меня:
— Встаньте! — сказала я раздражённым тоном, она посмотрела на меня своими сальными глазёнками, — Научитесь для начала обращаться ко всем незнакомцем на “Вы”, так, будто каждый из них и есть фавор, а уже только потом о чём-то просите! — кто-то ахнул в толпе, — А до того момента, я забираю у Вас всю удачу!!! И это касается всех! — я прокричала на всю площадь. Торговцы, словно солдаты, выпрямились по струнке перед своими лавками, — Уважение — краеугольный камень доверия. Доверие есть двигатель торговли!
Я развернулась. Люси куда-то уползла, видимо, её смутило повышенное внимание, либо покупки надо было отнести на корабль…
Мне стало тошно. На глаза счастливо попалось место возможной для меня отдушины.
Стеклянные шахматы, лежавшие на ничем не прикрытом столе под солнцем игриво пустили солнечного зайчика мне в глаз. “Уля-ля-ля” — подумала я и прошла сквозь толпу, что отмерла буквально за секунду и те-пе-ре-ча развлекалась вокруг разборок двух вполне приличных с виду дам, которые не могли поделить поросёнка в загончике под номером шесть. Торговец, уставший что-либо доказывать обеим, просто пустил двух мамзелей с коронами на головах в свинарник, сказав, что дичь будет принадлежать той, которая завалит свинью первой. Куда уж там до моральных разборок с держательницей “Пердеты”?! Бабы в юбках за свиней деруться!
Через пару минут площадь накрыл оглушительный мат: мужики делали ставки. А торговец мясной лавки потирал потные ладошки. Вот как образуются тотализаторы! В секунду. И без всякого уставного капитала в 600 мультов. Я пожала плечами и приблизилась к невероятно красивым шахматам, что лежали рядом с барахлом типа пистолетов, клеток для птиц, вилок…
— Миледи, не желаете ли Вы ружьё или нож какой? — на столик с шахматами оперлась очень загорелая дама, которая выглядела… как пират. Золотые её серьги под сильно выгоревшими чуть ли не блондинистыми волосами, ослепляли. Ровно как и ярко зелёные глаза. Я улыбнулась. Ко мне обратились с уважением. Впервые.
— Нет, спасибо, — я снова улыбнулась и вернулась к шахматам. Они были будто выкованы из льда. А сама по себе шахматная доска была будто из застывшей смолы с голубыми разводами, напоминающими волны моря. Золотая поталь была на чередующихся клетках. А фигуры противника были не стандартно чёрными — а позолоченным, с маленькими трещинками. Очень достойно. Если бы у меня стояла задача купить подарок Президенту всея нашей феодальный Руси, то я бы, не задумываясь, купила бы это произведение искусства, — А почём эти шахматы? — женщина, державшая уже по три ружья на каждой своей тонкой ручке для демонстрации мне, изменилась в улыбке.
Я выпрямилась. Всё-таки она сейчас в более выгодном положении.
