— Что так? — не выходя из образа, спросил Дракон.
— Живо!!! — крикнула я не своим голосом, начав упираться руками ему в грудь, оставляя кровавые разводы на его рубашке.
Почуяв кровь, Грэгори остановился и медленно опустил взгляд вниз.
— Где ты только успеваешь ранить себя? — от игривого тона не осталась и следа. Он схватил нежные руки и начал рассматривать их, ища раны.
Я рассмеялась ему в лицо. Издёвка была отчётливо слышна.
— Чтоб ты знал, — я вырвала свои конечности обратно, — У меня есть папочка дома! И второго мне тут не надо!
— Милая моя, — прорычал Капитан, оттесняя меня к дверному косяку, — Моё влечение к тебе отнюдь не отеческое!
Чувствуя его тушу, что прижалась ко мне, я триста раз пожалела о сказанных словах. И вот на кой оно мне надо?
Я прикрыла глаза, ожидая, когда ему это всё надоест.
— Ну так что, продемонстрировать тебе МОИ чувства?
Я распахнула глаза. Наверное, они были залиты кровью и настолько явной жаждой убийства, что Грэгори сделал шаг назад.
— Умно, — пробормотала хрипло я, следя за ним.
— Капита-а-а-а-а-н!!! Корабль по левому борту!!! — прокричал один из матросов с вороньего гнезда.
Грэгори всё не сводил с меня глаз. Обойдя его, я остановилась:
— Шпагу мне, живо! — я посмотрела в морскую даль. Прямо на нас шёл корабль.
Мужчина, хмыкнув, встал за моей спиной и разумно не стал меня трогать.
— Как скажешь, драгоценная моя! Я выдам тебе самую острую, что есть на моём корабле.
Я не могла отвести взгляд от горизонта. Мне было жизненно необходимо выплеснуть все те чувства, что бушевали внутри: злость на всех треногих, обиду на Максимилиана, смятение от сказанных им слов, и свинского предложения руки и сердца, произнесенного с такой подкупающей искренностью…
***
Быстро переодевшись в своей каюте и спрятав испачканную драгоценной кровью рубашку в сейфе, Грэгори вышел на палубу. Его взгляд магнитом притянулся к тонкой фигуре девушки.
Она стояла около перил, вцепившись в дерево побелевшими руками.
Он вздохнул полной грудью. Да, давно он так прекрасно не чувствовал себя… Таким живым.
Заложив руки за спину, он направился к объекту своих желаний…
***
Я стояла на носу корабля, рассекающего крупные волны и думала о том, правильно ли я поступила, оставшись здесь.
При воспоминании о словах про адвоката мне стало дурно. Даже если предположить, что меня каким-то образом оправдают, навряд ли от такого позора можно отмыться. А жить с клеймом… О чём я только думала? Меня передёрнуло от открывающихся перспектив.
За моей спиной послышались шаги. Я обернулась. Это был Капитан. Вот ему тоже не помешало бы взяться за ум. Глядишь, мог бы сойти за приличного человека!
— Тебе всё ещё нужна шпага? — учтиво спросил он. Я кивнула, — Пойдём, — он игриво подмигнул мне, а после развернулся на каблуках.
Мне ничего не оставалось делать, как пойти за ним следом. Я посмотрела на его широкую спину и заметила, что он переоделся:
— Вы прихорашивались для умертвий? — усмехнулась я, вышагивая позади него.
— Прекрасная леди, — чуть повернув голову в мою сторону, обратился он, — Ты когда-нибудь имела дело с умертвиями?
— Нет.
— А я имел. И более того, могу тебе со всей ответственностью заявить, что фонить свежей кровью — это последнее, что нужно делать при взаимодействии с ними, — я посмотрела на свои ладони. От ранок не осталось и следа, — Это всё
Он успел к ним прикоснуться губами? Или своим дымом-дыханием? Что-то не припомню…
Мы зашли в небольшое помещение, находящееся на капитанском мостике, недалеко от штурвала, за которым стоял одноглазый матрос. Вид у того был серьёзно-воинственный.
Комнатушка была нашпигована всякого рода оружием. Но моё внимание привлекла стена, увешанная шпагами.
— Так-так-та-а-а-к… — протянул он, осматривая свои оружейные “владения”. Грэгори, пользуясь моментом дезориентации своей пленницы, резко обернулся ко мне, взял мою ладонь, взвесил её, и томно поцеловал. Зная наперёд мою реакцию, сразу “после” недозволенного плотского греха касания моего тела он отступил к своей коллекции, — Я думаю, эта должна подойти, — искушённо и мягко сказал Грэгори, доставая из вместительных ножен тонкую, как игла, шпагу. Её ручку украшали кроваво-красные рубины, создавая безупречный баланс в руке.
Он аккуратно, держа мою ладонь в своей, вручил её мне и с силой сжал. Горячо. Очень горячо. Я сглотнула и подняла на него глаза.
— Какая смертельная красота… — сказал он тихо, пока я, покраснев, рассматривала чудо оружейного дела.
Шпага была настолько лёгкой, что практически не чувствовалась в руке. Грэгори слегка приподнял меня за локоть.
Я незамедлительно сделала взмах, рассекая воздух.
— Это филигранная ручная работа. Мой брат изготовил эту шпагу лично для меня, — Грэгори внимательно следил за её мимикой, а если быть честнее — за красными пухлыми губами.
— У тебя есть брат? — удивилась я, осмелившись наконец-то посмотреть ему, так близко стоящему, в глаза.
В них плескалось чёрная… будто с намёком на запретное, страсть.
