У меня будто бы петлю с шеи сняли, даже дышать легче стало. Если никого не всполошили не столь уж и громкий выстрел маломощного револьвера, хлопки шаровых молний и сверхэнергетические помехи, получится не только выполнить поручение Альберта Павловича, но и сохранить случившееся в тайне от широкой общественности. Остаётся только придумать, как избавиться от трупа.
Впрочем, не стоило запрягать телегу впереди лошади, и для начала я потянул Юлю в успевшую проветриться комнату. Через открытое окно не доносилось ни встревоженных криков, ни свиста постовых; у меня прямо-таки от сердца отлегло.
— Кто это? — спросил я, указав на покойника.
Прижимавшая к подбитому глазу кружку со льдом Юлия Сергеевна вновь побледнела, но сумела сохранить самообладание и выпалила:
— Понятия не имею! Псих какой-то!
— И чего он от тебя хотел?
Барышню затрясло, она судорожно всхлипнула и пояснила:
— Сказал, что родственникам придётся раскошелиться на выкуп. Велел оставить записку. Даже диктовать её стал. Только начал как-то странно. «Простите за доставленное неудобство» или что-то в этом роде. Чушь какая-то! — Она уставилась на меня. — А ты откуда взялся?
— Шум услышал, — отделался я полуправдой и уточнил: — Знаешь его?
— Нет!
Я потянул Юлю к уже переставшему дымиться телу и потребовал:
— Внимательно погляди!
Та поплыла и плюхнулась на кровать, но ответила вполне решительно:
— Да говорю же тебе: первый раз вижу! Беги звонить в полицию! Нет, стой! Не бросай меня! Просто крикни в окно!
— Сказано же тебе: полиция уже здесь! — пробурчал я, опустился на корточки и вытянул из внутреннего кармана Сомнуса обугленный бумажник и чудом не пострадавшее от моего удара служебное удостоверение. — Этот господин, чтоб ты знала, личный порученец обер-полицмейстера.
Я раскрыл корочки, украшенные золотым тиснением в виде республиканского двуглавого орла, и Юлия Сергеевна замотала головой.
— Бред! Это подделка!
— Прекрати истерику! — потребовал я, ухватил барышню за руку и вложил ей в ладонь кулон — золотую рыбку. — Взгляни-ка!
У Юли от изумления аж подбитый глаз открылся.
— Откуда он у тебя⁈
— С трупа Рейса. Его утром застрелили.
Из девичьего горла вырвался сдавленный сип, и я пустился в объяснения:
— Убийство на тебя повесить хотели, вот и подкинули приметную подвеску. Повезло, на осмотр места преступления моего хорошего друга из надзорного дивизиона вызвали, он эту вещицу узнал и незаметно умыкнул.
— Ты всем о нас разболтал⁈ — пискнула барышня, бледное лицо которой пошло крупными багровыми пятнами. — С ума сошёл⁈
— Никому я ничего не разболтал! Не помнишь, что ли, в горсаду случайно встретились на днях? Плечистый такой, с носом картошкой? И вообще, у тебя о другом голова болеть должна!
Юлия Сергеевна принялась машинально расправлять полы халата, затем как-то очень уж отстранённо произнесла:
— Туда этому подонку и дорога…
— Кому именно?
Барышня подняла на меня взгляд васильковых глаз, потом взяла кружку с замороженной водой и вновь приложила ту к лицу.
— Эрнесту! — произнесла она, будто выплюнула. — Но и этого пусть с собой в ад забирает! Что происходит, Петя? Зачем порученцу обер-полицмейстера убивать магистра психологии? Зачем сваливать всё на меня?
— Думаешь, Рейс мало нагрешил? — хмыкнул я. — А ты просто на роль козла отпущения лучше всего сгодилась. Ничего личного. Наверное.
Юлия Сергеевна надолго замолчала, потом уже совершенно спокойно спросила:
— И что ты собираешься делать?
С улицы так и не доносилось ни криков, ни отголосков сирен, я встал с кровати и выглянул в окно. Там — тишина и спокойствие. Кумушки и те давно разошлись.
— Не хочется оказаться замешанным в убийстве полицейского чина, — осторожно произнёс я некоторое время спустя, подув на обожжённую руку. — Оправдать — оправдают, но житья потом точно не будет.
— И вся подноготная выплывет, вся эта грязь… «Новинское время» как пить дать тиснет статейку с каким-нибудь гадким заголовком! Меня родные поедом съедят! Домой отзовут, а я не хочу. Понимаешь? Не хочу!
— Не о том беспокоишься, — подлил я масла в огонь. — Могут ведь решить, будто этот типчик захотел выслужиться и в нарушение всех регламентов явился сюда произвести арест убийцы, а я его того… на тот свет спровадил. Алиби у тебя на сегодняшнее утро есть?
Юлию Сергеевну затрясло, и она обхватила себя руками, нехотя признала:
— Да какое ещё алиби с моей простудой? Весь день в кровати провалялась. Одна.
Вот это «одна» прозвучало с некоторым даже укором, но развивать тему барышня не стала, нервно вскочила с кровати и окинула взглядом учинённый разгром. Вновь посмотрела на изуродованный труп, и девичье лицо едва ли не позеленело. Юля подскочила к окну и высунулась наружу, принялась жадно вдыхать уличный воздух.
— Сможешь избавиться от тела, если решим не звать полицию? — спросила она, отдышавшись.
Вопрос неожиданностью не стал, и всё же я помедлил с ответом, для виду поколебался и лишь после этого уже без всякого лицедейства испустил тяжёлый вздох.
— Попробовать можно.
— Попробовать⁈ — Юлия Сергеевна резко развернулась от окна и спросила: — А если нас поймают?
