— Не скажи, — не согласился со мной Василь. — В пограничном и железнодорожных корпусах таких не так уж и мало. И при губернаторе наших много, как слышал. Да что там! По количеству операторов Зимск третье место после Новинска и столицы занимает!
— Ну так-то да, — признал я правоту товарища. — Но уместней было бы запрет на действие ОНКОР за пределами научной территории снять, чем операторов по разным ведомствам раздёргивать.
— Снимут ещё! — сказал Василь, впрочем, без особой уверенности в голосе.
— До последнего тянуть станут, — заявил я в ответ, поскольку вопрос этот поднимался неоднократно и неоднократно же подобные законодательные инициативы отклонялись абсолютным большинством голосов.
Василь покачал головой.
— Снимут, не сомневайся даже! Зимск — промышленный город, толстосумы из кожи вон вывернутся, но не дадут свои заводы и фабрики разбомбить. Слышал о лоббистах? Все политики у капиталистов на содержании. Все!
— Убытки одних капиталистов — это прибыли других, — парировал я. — Сам-то о зверином оскале капитализма не слышал разве? Ну вот!
— Да ну тебя! — отмахнулся мой товарищ. — Скажи лучше, ты вчера дамочку-аналитика успел разглядеть? Вот это формы! Высший класс!
Формы Эльвиры Генриховны я оценил, но признаваться в этом не стал.
— Не до того, знаешь ли, было. И у неё обручальное кольцо, чего пялиться-то?
Василь рассмеялся.
— А говоришь, не до того было! Что до кольца — я тут с нашими пообщался, её муж библиотекой у вас в институте заведует. Книжный червь. Она им вертит как хочет и любовников будто перчатки меняет.
Я припомнил аналогичные слухи о Лизавете Наумовне и покачал головой.
— Не стал бы доверять сплетням.
— Дыма без огня не бывает, знаешь ли.
— С глухим телефоном никогда не сталкивался?
В этот момент в распахнувшиеся ворота общежития заехал автомобильный кортеж, состоявший из броневика, пары вездеходов и грузовика с солдатами.
— О! — встрепенулся Василь. — Зимник прикатил! Всё, бывай! Бежать пора!
Что интересно — Ефим Суббота его упоминания не удостоился.
Ещё в одном вездеходе с ними прикатил болезненно худой господин средних лет, а из второго выбрался майор Волчок с сопровождающими. Все они были чем-то крайне недовольны и сразу обступили Городца, но тот начальственному гневу значения не придал, спокойно стоял с левой рукой на перевязи и беззастенчиво скалился в усы.
Победителей не судят, надо понимать?
Дальше вновь прибывшие и присоединившийся к ним Василь спустились в подвал, ну а я допил чай и отправился на поиски Лии.
Пирокинетики съезжали, перехватил их уже на выходе.
— Вы куда? — спросил, забирая у Лии дорожный чемоданчик.
— На вокзал. Будем от налётов прикрывать…
Я свободной рукой обнял барышню за талию, притянул к себе и попытался поцеловать, но та смутилась.
— Ну, Петя! Не на людях же!
— Но мы всё ещё друзья?
Лия улыбнулась, и на её щеках залегли миленькие ямочки.
— Я тебя почти простила.
— Это не ответ, — покачал я головой, и не подумав отпустить барышню, хоть остальные пирокинетики уже и погрузились в приехавший за ними вездеход зенитной роты.
— Что за вопрос? Конечно, друзья!
— И даже больше, чем просто друзья?
— А сам как думаешь? — фыркнула барышня, не спеша отстраняться.
— Всё будет хорошо, — шепнул я ей. — Ты справишься.
Лия ничего не ответила, обняла меня и поцеловала. Так и стояли, прижавшись друг к другу, пока не послышался окрик Герасима:
— Лия! Пора ехать!
В душе заворочалось глухое раздражение, но чего уж теперь? Разжал объятия, донёс до вездехода чемоданчик, помахал на прощание рукой.
Впрочем, наше прощание в любом случае надолго бы не затянулось: только закрылись ворота, и во двор поднялся капитан Городец. Следом появился чем-то крайне недовольный Василь.
— Стройся! — скомандовал Георгий Иванович, и к нему потянулись оперативники, бойцы штурмового взвода и пограничники. — Ночной налёт — это не отдельная провокация нихонских империалистов, а полноценное вторжение с задействованием наземных сил. Информация с границы приходит противоречивая, там идут бои, но пока нет ясности, участвует в них непосредственно оккупационный корпус или же на территорию республики при поддержке с воздуха зашли силы марионеточного режима новоявленного великого хана.
Капитан Городец обвёл всех пристальным взглядом, не дождался замечаний и вопросов, после чего продолжил:
