В этой стране, в самом деле, вовсе нет серебра{238}, кроме того, которое, как сказано, ввозится туда, ибо в ней нет горного дела. Нельзя сказать, чтобы государь запрещал вывозить серебро; он, скорее, остерегается делать это, и поэтому, желая удержать в стране серебро и золото, велит своим подданным обмениваться товарами, то есть давать и принимать одно, как, например, меха, которые у них в изобилии, или что-нибудь в этом роде вместо другого.
По их собственным словам, едва ли прошло сто лет с тех пор, как они начали употреблять серебряную монету, в особенности собственной чеканки. Вначале, когда серебро стали ввозить в страну, из него отливались продолговатые серебряные слитки без изображения и надписи стоимостью в один рубль; сейчас их уже не встретишь. Чеканилась также монета в княжестве Галицком, но очень мало, и она исчезла, так как не имела постоянной стоимости. До монеты они употребляли мордки и ушки белок{239} и других животных, шкурки которых ввозятся к нам, и на них, словно за деньги, покупали все необходимое для жизни.
Способ счета у них таков, что они считают и делят все предметы по сорока и девяносту, так же как мы по сотням. При счете они последовательно повторяют и умножают таким образом дважды сорок, трижды сорок, четырежды сорок; или дважды, трижды, четырежды девяносто. Десять тысяч они называют одним словом — «тьма», двадцать тысяч — «две тьмы», тридцать тысяч — «три тьмы».
Карта Московии, 1546
Всякий, кто привезет в Москву какие бы то ни было товары{240}, должен немедленно объявить их и обозначить у сборщиков пошлин или таможенных начальников. Те в назначенный час осматривают товары и оценивают их{241}; после оценки никто не смеет ни продать, ни купить их, пока о них не будет доложено государю. Если государь пожелает что-нибудь купить, то купцу до тех пор не дозволяется ни показывать товары, ни предлагать их кому-либо. Поэтому купцы задерживаются иногда слишком долго.
К тому же не всякому купцу, кроме литовцев, поляков или подданных их державы, открыт свободный доступ в Москву. А именно, шведам, датчанам, ливонцам и немцам из приморских городов позволено заниматься торговлей только в Новгороде, где круглый год находятся их факторы{242}, а туркам и татарам — в городе по имени Хлопигород{243}, куда во время ярмарок собирается различный люд из самых отдаленных мест: немцы, московиты, отдаленнейшие народы Швеции и Ледяного моря, дикие лапландцы и прочий сброд.
Когда же в Москву отправляются послы из Литвы или других соседних стран, то все купцы отовсюду принимаются под их защиту и покровительство и могут беспрепятственно и беспошлинно ехать в Москву; так у них вошло в обычай. Равным образом и когда московиты отправляют куда-либо послов, то с ними едут и купцы, так что с посольством двигается иногда восемьсот, тысяча, а то и тысяча двести лошадей.
