Стас и Ириша, такие опьянённые собственным мимолётным счастьем. Стас и Ириша, такие искренние, не способные тогда друг другу лгать и ненавидеть. Тогда они не хотели воевать, тогда они хотели любить и быть любимыми, хотели быть счастливыми, забывая, что есть жизнь, которая всегда вносит свои коррективы в идеальные мечты.
Московские парки в осенних цветах
Заставят любовь обнажиться.
И яркая осень на алых губах
Обнимет московские лица.*
— Я всё помню, — он вздохнул, отчего плечи опустились, а потом уверенно пошёл к клумбе, как и двадцать лет назад, горевшей рыжими огоньками.
— Ты что делаешь, Карпов?! — крикнула Ирина, глядя, как мужчина топчется по клумбе, срывая бархатцы. — Дурак совсем? — она засмеялась, перешагнула бордюр и по газону пошла к нему.
— Дурак, Ириша! — Стас смешно прижал цветы к широкой груди. — У меня даже справка есть.
