- Сказать о картине, что она хорошая - это ничего не сказать. Виктория, отвернулась к окну, и он не видел её глаз. За окном было темно, в свет ночного фонаря туманила метель. В таком же ритме неслась музыка картин её воспоминаний. Ей показалось на мгновение, что и её уносит её потоком снежной мелочности в черную бездну. Нет. Просто она пьяна. Так какую картину он имеет ввиду?
- Говорили волшебная прямо. Там люди летают.
- У кого они не летают?.. У Шагала тоже летают. Ну и что? - с печалью вспомнила она о тех временах, когда люди встречающиеся ей на пути казались больше, значительней, чуть ли не древнегреческими полубогами. И за каждым казался свой мир. Оказалось - борьба рефлексов и догм.
- Во-во. С Шагалом тоже сравнивали. Говорили, что у Шагала, они летят с бодуна, а у тебя органично.
- Просто розовые сопли какие-то. - Виктория пожала плечами и, стараясь не выдать себя, начала собирать пустые бутылки в пакет, не оглядываясь на Вадима: - Нет! Я вам её не покажу. Она не имеет для вас никакого значения.
- Те есть как?! Картина есть картина! Дай посмотреть.
- Вы ничего в ней не увидите.
- А что я должен видеть?! Посмотреть-то дай!
- Уходите, пожалуйста. Сейчас придет мой сын, мне будет неудобно за то, что вы устроили.
- Но я уже, можно сказать, знаком с ней: голубоватая дымка неба... на переднем плане черная, словно обожженная трава... Мне бы хотелось ознакомиться с оригиналом.
- С оригиналом, как я понимаю, вы уже знакомы, - бросила Виктория и пошла на кухню с полным подносом грязных бокалов, тарелками из-под закуски. Вадим схватил свой бокал из-под вина, открыв зубом бутылку пива, с удовольствием заметив как она поморщилась, метнув на него взгляд, медленно с особым бульканьем налил себе пива в бокал. Выпил. Она вернулась с кухни, села перед ним в кресло и закурила, молча, вглядываясь ему в глаза.
- С оригиналом, говоришь? Так что же выходит, картина это не оригинал? Код что ли его? Или как он сам говорил, символ?
- Какой ты дотошный. Это приятно. Это твой плюс. - Вспомнилось ей, его фраза в ту ночь их странного знакомства.
- А что же минус?
- То, что хватаешься за все, что ни попадя.
- Ты не "все что ни попадя".
- Но так же случайна.
- Нет. Закономерна!
- Не может быть. Потому что тебе в принципе все равно.
- Нет! - он протянул к ней руки через журнальный стол, чтобы схватить за плечи, но она отпрянула. Он взял её недокуренную сигарету и затянулся. За кого ты себя выдаешь? - откинулся на спинку дивана, - Тоже мне судья х-художница. Блондинкой тебе было бы лучше. Сексуальнее.
- О! Бедный бледный эбани! - едко усмехнулась она. - Такой лишь рядом с блондинкою герой. Лишь чужая рецессивность может вдохновить на роль доминанты.
Он вжал голову в плечи, взглянул на неё снизу вверх, но тут же блеснул лукавым глазом:
- Если б я был этим... эбани, ты б оставила меня за забором!
- А ты и так за забором.
- Впусти!
- Зачем? Ты же все равно ничего не увидишь.
- Почему?!
- Почему, почему... Потому что погряз.
- Невозможно с тобой. - Вадим вышел в прихожую, молча оделся и вышел из её квартиры, с мыслью больше никогда не возвращаться.
Она курила, так и не встав его проводить.
ГЛАВА 18.
Обед в ресторане Москва подходил к концу, ещё не перейдя в ужин. Вадим тяжело отдувался, набив пузо всякой изысканной всячиной. Борис, более умеренный в еде, скорее из-за чувства такта перед платящим, чем из природного аскетизма, не знал чем развлечь шефа и смотрел в огромное окно, с высоты птичьего полета наблюдая Манежную площадь. Все темы разговоров вроде бы были исчерпаны, но тут новой темой вошел в зал ресторана Иван и подошел к их столику с заговорческим видом:
- Вам срочная депеша. - Протянул он огромный конверт Вадиму и присел рядом, следить за его реакциями.
- От кого письмо? - Вадим и не подумал вскрыть его сразу.
- А вот догадайся.
- Чушь какая-то. Зачем ей мне писать, когда телефон при мне?
Не всех дам, чуть, что не так, бросал Вадим в фонтан. Тоню он обхаживал уже три года. Три года регулярно появлялся и исчезал с её горизонта, чтобы неожиданно появиться вновь. Она была девушка, так сказать, высшего класса по ещё советским меркам. У неё было все, чтобы жить спокойно и достойно: и образование, и знание нескольких языков, и отец полковник бывшего КГБ. И детство при дипкорпусе на Кубе, и каникулы в различных странах, и собственная огромная, для москвички, квартира в престижном районе, и даже работа в дорогом журнале с высокой зарплатой, не говоря про мелочи - в виде шубок и украшений. Не было у Тони проблем ни внутренних вроде, ни внешних, и даже маленький шрамчик над губой придавал её лицу некую изюминку. Но была при этом в ней такая опустошающая самодостаточность, что более трех суток в её обществе, а казалось бы - "на" - живи, - Вадим не выдерживал и несся сломя голову навстречу приключениям или случайным знакомствам.
