Что сказать о самой дуэли? Красивого боя не получилось. Я и в прошлой жизни немного увлекался историческим фехтованием, где на тренировках за отсутствием сабель, часто махали палками. А уж после того, как побывал в теле предка… С его громадным опытом реальных схваток и столкновений… Противники были для меня не опасны, от слова совсем. Тем более, в императорской армии пехотные офицеры были очень слабы в практическим фехтовании. Сабля являлась для них больше статусной принадлежностью, чем реальным оружием. Нет, капитан Горбунов, ещё смог чего-то изобразить, а остальные…
Нападать одновременно, моим противникам не позволяла их дворянская честь. Что свело и так призрачные шансы практически к нулю. Оставаясь во фронтальной стойке, опустив клинок вниз, я ждал действия первого противника. Капитан явно имел опыт с рапирами, согнув правое колено, выпрямив левую ногу, он нанёс мне прямой укол в грудь. Чуть повернув корпус, одновременно разворачивая кисть, отвожу его деревянное оружие в сторону. Сразу же делаю шаг вперёд левой ногой, одновременно поворачивая кончик палки в сторону противника. Ещё один поворот тела – и противник получает болезненный тычок в горло. Бью очень осторожно, но хватает и этого. Капитан судорожно пытается вдохнуть воздух - всё не боец.
Поручика подлавливаю на встречном движении. Целюсь по правой кисти, в которой он держит палку. Хлёст – и он её роняет. Благородно жду, когда военный возьмёт её левой рукой. Ситуация повторяется, палка на земле, зрители смеются. Красный как рак поручик, тем не менее, кивком признаёт своё поражение. Молодец парень, характер у тебя присутствует. Чуду-юду из гражданских, которое чуть не обидело мою Лизу, досталось побольше. Попало и по плечам и по бёдрам, нечего было руки распускать. Последней каплей стал шлепок по заднице. После чего штафирка в сердцах отбросил своё «оружие», и что-то шипя сквозь стиснутые зубы, под смешки публики, гордо покинул нашу компанию.
А с военными, я помирился. Тяпнули по соточке, пожали руки. Хорошие ребята, будем дружить. Спел для них «Ваше благородие, Госпожа Удача»… На пару фанатов стало больше. А как иначе?
Утром решил подвести итоги и составить планы. Во-первых, надо оборудовать в одной из комнат маленький спортзал. Физическую форму нужно поддерживать. Во-вторых, надо что-то решать с тренировками своих братьев по партии. Сам категорически не успеваю. Привлечь кого-нибудь из местных? И кого? На всё нужно время и деньги. Которые скоро закончатся. Как не хватает какого-нибудь попаданца с военной специальностью. Но, что мечтать о несбыточном? Хотя, ведь прекрасно понимаю, что политик должен иметь незапятнанную репутацию. Сейчас не ельцинские 90-е, это важно. Потому, надо отойти от криминала. Бабы и так побоку. В прошлой жизни наелся досыта. В этом плане уже не удивить. Водка тоже не актуально, вчера стопариком и ограничился. Проблема одна – помощники нужны. И друзья – во властных структурах. Есть одна зацепка – Зубатов Сергей Васильевич. Тот самый идеалист, который пытался помочь рабочим. Целую теорию создал. И хороших результатов достиг. Насколько помню, московские фабриканты нажаловались на него Витте, тот спровоцировал конфликт с Плеве, и мужика уволили. А ведь правильный товарищ был, простого происхождения, всего добился своим трудом.
Идеи его были не лишены здравого смысла. Он хотел вырвать главное оружие революционеров – рабочий класс из под влияния социалистов. Почему бунтуют рабочие? Во- первых, чтобы улучшить своё материальное положение. Во-вторых, чтобы получить равные права с правящими сословиями. Если всё это им будет обеспечено при монархическом режиме, зачем им революция? Они и сейчас хотят того же.
Зубатов неплохо изучил марксистскую теорию, чем успешно пользовался при беседах с арестованными революционерами. Используя метод убеждения - не одного из них, он уговорил сотрудничать с властями.
Последний его разговор с министром не задался. Выходя из приёмной, он так хлопнул дверью, что чуть не вылетели стёкла. Взбешённый Плеве приказал Зубатову сдать дела и покинуть столицу. В Москве за Сергеем Васильевичем было установлено наружное наблюдение, ему было запрещено появляться в присутственных местах и встречаться с бывшими сотрудниками. Вскоре он был выслан во Владимир, где находился под надзором полиции. В 1910 году Зубатов вернулся в Москву и поселился в Замоскворечье. Отойдя от политики, жил обычной частной жизнью, писал мемуары. В марте 1917, после известия об отречения царя, а затем его брата, он, узнав об этом, вышел в соседнюю комнату и застрелился.
Эх, не о тех писал Маяковский: «Гвозди бы делать из этих людей. Не было б крепче в мире гвоздей».
Получить в соратники такого человека, было бы весьма не плохо для моих планов. Но сейчас он под контролем полицейского ведомства. Нужна «сильная рука», чтобы ему разрешили вернуться в Москву, а у меня пока нет таких связей. Хотя, наверное, не надо так гнать лошадей. Учитывая, что ещё не закончилась вторая неделя моего пребывания в старой столице империи.
