Е л е н а Г л е б о в н а. Вы не устали? Может быть, сядем?
Н е м ч и н о в а. Сядем.
Е л е н а Г л е б о в н а. Чувствую, вы всё ждете — зачем это я вдруг к вам пожаловала. Не просто ведь пришла навестить болящую учительницу…
Н е м ч и н о в а
Е л е н а Г л е б о в н а. И напрасно. Визит вежливости и прочее — это само собой. А по-настоящему я пришла, чтобы задать вам один вопрос… который мне и самой сейчас кажется странным…
Н е м ч и н о в а. Так и быть, задавайте.
Е л е н а Г л е б о в н а
Н е м ч и н о в а. Ну знаете, если вам это до сих пор не ясно…
Е л е н а Г л е б о в н а. Нет, разумеется, он ваш лучший ученик, отличник и тому подобное… Математиком Виктор будет хорошим, это я знаю. А вот человеком — будет ли? Боюсь, не любит он никого, кроме себя. Нет, не так… Кроме себя в математике, понимаете?
Н е м ч и н о в а. Значит, любит не свои слабости, а свою силу.
Е л е н а Г л е б о в н а. Ответьте, пожалуйста, прямо — считаете вы его хорошим человеком?
Н е м ч и н о в а. Порядочным — безусловно. Пожалуй, чего ему не хватает, так это доброты.
Е л е н а Г л е б о в н а. Не хватает?! Да он доброту за позор считает! Можете понять — стыдится быть добрым! Даже со мной, даже когда мы наедине… Борется с добротой, как со слабостью! Нет, не думайте, ничего ужасного он не делает, я не жаловаться пришла. Но когда у человека сердце на семь замков закрыто…
Н е м ч и н о в а. А ключик ко всем семи в одних руках окажется? У той, которую он полюбит?
Е л е н а Г л е б о в н а. Я тоже так надеялась. Обрадовалась было, когда он с Ритой Козыревой дружить стал. Их ведь в доме все парочкой считают…
Н е м ч и н о в а. В классе — тоже.
Е л е н а Г л е б о в н а. А потом поняла — нет, не то. Умничанье какое-то, чуть ли не игра. Если хотите — дань моде. Неприлично-де быть уже в десятом классе и не водиться с девчонкой…
Н е м ч и н о в а. Почему вы именно сегодня об этом заговорили? Что-нибудь случилось?
Е л е н а Г л е б о в н а
Н е м ч и н о в а. Для меня это тоже было изрядной неожиданностью…
Е л е н а Г л е б о в н а. До сих пор Виктор меня никогда не обманывал. Скрытен бывал, иногда просто груб. Но лгать никогда не лгал…
Н е м ч и н о в а
Е л е н а Г л е б о в н а. Ответ показался мне настолько ясным…
Н е м ч и н о в а. Я вам такого дать сейчас не могу. Подождем несколько дней, хорошо?
Е л е н а Г л е б о в н а. Что за это время изменится?
Н е м ч и н о в а. Ну, хотя бы то, что я в школу вернусь. Так сказать, на поле боя.
Е л е н а Г л е б о в н а
Н е м ч и н о в а. Боюсь? Это не то слово. Но благодушествовать в школе не приходится, это верно. Весь фокус в том, что ребята меняются быстрей, чем мы успеваем это заметить. Вот мы и вынуждены иногда приспосабливаться к новому, еще не разобравшись в нем как следует.
Е л е н а Г л е б о в н а. Что в этом плохого?
Н е м ч и н о в а. Нет, заискиваньем любви не добьешься… А мне, чего греха таить, хочется, чтоб они меня любили. Если не все, то хотя бы те, кого я сама люблю. А таких, к счастью, не так уж мало…
Г а л я. Можно к вам, Нина Сергеевна?
Н е м ч и н о в а. Ну конечно же! Очень рада, что ты пришла.
Г а л я
Н е м ч и н о в а. Снова целое кило?
Е л е н а Г л е б о в н а. И знакомы, и уже виделись сегодня.
Н е м ч и н о в а. Тогда, Галинка, помоги решить наш спор. Я утверждаю, что Виктор Межов… Ну, в общем, хороший человек. А Елена Глебовна считает это пока преувеличением. Кто из нас, по-твоему, ближе к истине — скромная мать или восторженная учительница?
Г а л я
Н е м ч и н о в а. Это хорошо или плохо?
Г а л я. Когда все-все удается? Не знаю. А вы как думаете?
Н е м ч и н о в а. Я сама не очень люблю везунчиков. Но Виктор ведь трудом всего добивается.
Г а л я. Я не только про учебу говорю…