Х р у с т а л е в. Вот видите! Лучше обнимите-ка меня покрепче. (Поспешно.) Братьев милосердия разрешается!
Т а м а р а. Ну, если братьев… (Обнимает его за шею.)
Хрусталев берет Тамару на руки и идет к выходу.
Постойте, Борис Федорович.
Х р у с т а л е в (останавливается). Да?
Т а м а р а. Посадите меня здесь.
Хрусталев сажает ее на стойку.
Я должна вам сказать… Вот вы держали меня на руках как маленькую, и от этого я почувствовала себя прощенной… Ну, словом, амнистированной по всем статьям. А ведь я этого не заслужила…
Х р у с т а л е в. Хорошо, я вас сейчас брошу на пол.
Т а м а р а. Не смешите, я серьезно. (Помолчав.) Если б я могла взять назад все, что вчера вам наговорила…
Х р у с т а л е в. Не надо ничего брать назад! Мне кажется, что только теперь я вас знаю по-настоящему. И сумею защитить вас… Если понадобится — от себя самой. Никогда больше не стыдитесь быть доброй, понимаете?
Т а м а р а. Постараюсь. Мне было очень плохо без вас.
Х р у с т а л е в. Мне тоже.
Пауза.
Можно нести?
Т а м а р а. Ладно, в вертолете договорим…
Х р у с т а л е в. Дело в том, что я не полечу этим рейсом.
Т а м а р а (испуганно). Почему?
Хрусталев молчит.
Разве вы умеете… подрывать скалы?
Х р у с т а л е в. Но я ведь врач… Я должен здесь остаться… На всякий случай.
Т а м а р а. Опять должен? И так будет всегда?
Хрусталев молчит.
Я знаю — будет… Что же вы молчите?
Х р у с т а л е в (вздохнув). Жду, когда смогу снова взять вас на руки…
Т а м а р а. Я сама! (Встает и медленно идет к выходу. Затем вскрикивает и едва не падает.)
Хрусталев снова успевает подхватить ее на руки.
Х р у с т а л е в. Рано вам еще самой!
Т а м а р а (сдаваясь). Тогда — несите…
Ю л ь к а (появляясь в двери). Вам помочь?
Х р у с т а л е в. С этой ношей я и сам справлюсь… (Уходит с Тамарой на руках.)
Вбегает Ж е н я, будто за своими бумагами, но, как только Хрусталев скрывается, она бросается к Юльке.
Ж е н я. Только ты не думай, что я тогда от страха все это сказала… Другому такое — я бы никогда!
Ю л ь к а. И я! Я тоже!
Они тянутся друг к другу, но в это время в двери появляется С е р г е й.
С е р г е й (нетерпеливо). Женька! Скорей!
Ж е н я (в сердцах). Иду же! Иду!
Сергей, Женя и Юлька скрываются. Пауза. Слышится шум мотора вертолета, он становится все тише. Быстро входит С е р г е й, за ним К о в т у н и Ю л ь к а, последним растерянно улыбающийся Х р у с т а л е в.
С е р г е й (решительно). Ну, теперь — за дело! Шурфы закладывать некогда, да и инструмента нет. Будем подрывать скалу через пещеру, мне из штаба сказали — есть там такая. Только нужно к этой пещере еще ход в снегу прокопать.
К о в т у н. Уже.
С е р г е й. Что — уже?
К о в т у н. Ход прокопали. Аккурат к твоему прилету кончили.
С е р г е й (обрадованно). Вот молодцы! Просто здорово. Тогда сделаем так. Перетаскивайте в пещеру ящики с тротилом, а я пока трубку приготовлю и связь с батальоном установлю.
К о в т у н. Есть перетаскивать! Мятлик, за мной!
Ковтун и Юлька выбегают.
Х р у с т а л е в. Я, если разрешите, тоже помогу… (Хочет идти.)
С е р г е й. Минуточку, товарищ Хрусталев…
Хрусталев останавливается.
(Подбирая слова.) Видите, какая штука… В штабе все, конечно, рассчитали, и лавина после взрыва вроде бы должна уйти в ущелье… Но сами понимаете — стихия…
Х р у с т а л е в (улыбаясь). Что именно вы хотите свалить на стихию?
С е р г е й. Потом — осколки! Автостанция, по расчетам, вне зоны поражения, но поручиться ни за что нельзя…
Х р у с т а л е в. Короче, сержант, что вы мне предлагаете?
С е р г е й. Спуститься до поворота и там переждать взрыв. (Поспешно.) Нет, вы не думайте! Просто вы врач, и если что случится — вы должны быть в порядке, чтоб помощь оказать!
Х р у с т а л е в (серьезно). Знаете, сержант… Тут некто Карцев правильные слова говорил — о солдатской службе и мужской дружбе. Не свои, но правильные. Так вот, если живы будем… Я тоже хочу иметь право считать себя солдатом! И мужчиной, черт меня побери! (Помолчав.) Так я пошел взрывчатку переносить… (Выходит.)
