Из высших слоев потребление чая стало переходить и в народ. Колыбелью чаепития была та же Москва, где в конце XVII века чай стали продавать в лавках вместе с другими обыденными товарами. Из Москвы, как из центра потребления, чай начал волною разливаться по другим городам; сперва он проник в большие города, потом в малые и наконец—в села, где он становится своего рода культурным напитком в среде сельских и деревенских богатеев. В XVIII веке привоз чая делается настолько заметным, что правительство обращает на него внимание как на удобный предмет для увеличения казенного дохода; особенно заметное распространение, по некоторым данным, имело место в начале 20-х годов XIX века.
Борис Кустодиев. Московский трактир
Распространение чая находилось в тесной связи с теми передвижениями, которые так часто совершал русский человек на обширном пространстве своей неизмеримой родины. Можно с достоверностью сказать, что из сельских жителей первые познакомились с чаем те, которые живут по большим трактам; в селах, на бойких трактах, во многих домах, даже в таких, где сами чаю не пили, стали заводить самовары для проезжих, так что во многих местах водворение самовара предшествовало потреблению чая; проезжие, особенно помещики и торговцы, возили с собою особые погребцы с чаем, сахаром, посудою и др. принадлежностями.
В среде простого народа, чай, за редкими исключениями, считался недоступным предметом роскоши. С половины XIX века, с развитием фабричной промышленности, с переходом от натурального хозяйства к денежному,– наконец с освобождением крестьян, чай начинает входить в обиход у простого рабочего народа, сперва – у фабричных рабочих, ямщиков, извозчиков, ремесленников, прислуги, потом – у крестьян даже средней состоятельности в местностях, не очень удаленных от больших центров».
В «Материалах для истории московского купечества» я нашла любопытный эпизод.
1831 года мая 11 дня московский городской глава дворянин И. М. Ярцов докладывал в московском купеческом обществе о том, что, согласно журнала московского коммерческого училища, при наступлении осеннего времени с 1 сентября по 1 мая воспитанникам должны давать на завтрак чай или сбитень, приготовляемый из пряных кореньев с медом.
На основании сего положения воспитанникам дается сбитень, во время употребления коего оказывается на них золотушная болезнь, от которой они пользуются в больнице; следовательно, во время болезни не учатся, и как сами теряют драгоценное время, так и училище делает напрасные издержки на лекарства; а что употребление сбитня способствует развитию золотушной болезни, в том удостоверяет и училищный доктор г. Георгиевский.
Эконом училища г. Спиридонов составил записку о разности в цене: если, вместо сбитня, довольствовать детей чаем, оказывается на то незначительная передержка – 135 рублей в месяц за чай против 120 рублей в месяц за сбитень.
Купеческое общество, на попечении которого и было коммерческое училище, по сему предмету выразило согласие.
Чует мое сердце, что расстарался о введении в бюджет училища употребления чаю вместо сбитня какой-то шустрый чаеторговец. Лоббизм это называется, батенька, вот что!
И вот на этой волне растущей популярности заморского напитка Дмитрий Иванович начинает свое торговое дело. В 1840 году в лавке начинает работать и его сын Алексей.
ГЛАВА 3.
Алексей Дмитриевич родился 7 февраля 1829 года. Крещён у Николы на Болвановке, восприемниками были Иван Ефимович Расторгуев и Елена Васильевна Толькова.
Алексей Дмитриевич Расторгуев. Фото из семейного архива, выполнено фирмой «Тиле и Опитц», работавшей в 1882-1886 гг
«Отдан для изучения грамоте с 1 октября 1838 г. на Никольской улице в дом Шевалдышева к учителю Ивану Игнатьевичу ценою в месяц по 4 рубля ассигнациями. Учился год и 8 месяцев. Вышел в лавку с 1 июня 1840 года.»
Это запись из Настольной книги Алексея Дмитриевича Расторгуева, которую он завел с 1 января 1864 года, в период расцвета чайной торговли Расторгуевых.
