В это мгновение родятся Феоктистовы, Иваны и Петры, герои, проглотившие звезду и ею подавившиеся. Родятся, пузырятся, вспыхивают, всходят фейерверками миры и миры. Предновогодние ожидания, сосредоточенные Николой Чудотворцем в подобие бомбы (времени), взрываются: является сонм «Я». В Новый год и на Рождество такое перенаселение мыслимой сферы приемлемо: она сама растет, как облако большого взрыва. Но уже на следующий день (не далее недели) начинается похмелье после пития времени. Хаос безвременья атакует едва народившееся светлое тело Москвы, его застывший на морозе огонь, «живой камень».
Приходят Святки; (младенец) Время испытывается на прочность, на единственность.
Крещение завершает испытания. Праздничный переворот совершен, свет спасен, первая точка на «чертеже» года поставлена. Время расчерчено, проникнуто крестом (разведено по измерениям), помещено в пространство покоя. Вода перестала бунтовать, зазеркалье отменено.
Испытание московской единственности закончено: Москва не имеет альтернативы. Она успокаивается; в город приходит большая зима.
Глава шестая
Две зимы
19 января — 15 февраля
— Счет зим — Календарь Иоанна Крестителя (церковная зима) — День пещеры — Будняя скрута (народный календарь) — Татьянин день, или Турнир в сугробе — Темная тема — Дуэль —
Счет зим: здесь обнаруживается определенная трудность. С одной стороны, наступающий после-крещенский сезон очень узнаваем: это совсем не та зима, что длится до Крещения. Та — праздничная, новогодняя, скажем так: зима на подъеме, восходящая зима. Теперь, после Крещения пошла другая, будничная, деловая, горизонтальная зима.
Закончится этот горизонтальный сезон через три недели, весьма определенно — Сретением и близкой к нему (переходящей) Масленицей. От Сретения и далее (см. схему) начнется следующий сезон, «поздняя», наклонная зима, которая понемногу будет сходить на нет к весне.
Московская зима понимается горой, на которую есть подъем, на которой есть плато и с которой идет спуск.
Мы как раз на плато, в самой середине зимы: время никуда не катится, но покоится, сидит в снегу.
Так можно насчитать десяток зим. Ноябрь, допустим, не пойдет, он сам в себе, дно года. Но есть праздник Покров, день первого снега, обещание, мгновение зимы. Пусть это будет первая, мгновенная зима. Потом вычеркиваем ноябрь. Дальше, в начале декабря, я бы учредил Введенскую зиму (глава Пророки). Это будет вторая, сокровенная зима. Потом Никольщина с его Сантой, загадыванием будущего, с толстовскими фокусами, романами-в-одно-мгновенье, чудотворная — третья. Новый год, праздничная зима, включающая Рождество и Святки, — четвертая.
Стало быть, эта, наступающая после Крещения, которую теперь предстоит рассмотреть (пережить), деловая, срединная зима — пятая. Далее, как уже было сказано, Сретение и Масленица, февраль, заходящий на март, — шестая.
И теперь указанная сложность. Эта наша пятая, срединная зима, — притом что она весьма определенно датируется (с 19 января по 15 февраля), как правило, никак не называется. Я слышал определения «столбовая» или «морозная», но все это не те слова, это, скорее, замена термина, условно говоря, поэтическая.
Своего определения у меня тоже нет. Есть рассуждение, связанное с приведенным выше счетом зим.
