И горний ангелов полет, и гад морских подводный ход.
Пик года миновал, впереди все бездны осени.
Стихотворение-пароль: впереди трудные времена, испытания и потери, однако июльское целое за спиной со всею силой ощутимо. Все пустоты будущего открыты пророку, но полнота (глагола), способная их обнять, преодолеть, ему также теперь известна.
Поиски нового рецепта — исцеления времени, убывающего, уходящего — продолжаются. Летняя Пасха пока только совет («врача», преподобного, пророка) — текст, слово о времени.
Пушкинский опыт прост и вместе неповторим, мгновенен. Та синхронность слова и события, которая отличает сочинение на любом языке, сделанное в момент перевода на этот язык Евангелия, и которая в высшей степени свойственна Пушкину, никак не может быть повторена. Это требует совместной веры сочинителя и слушателя в то, что сию секунду совершается чудо. Такое происходит один раз, и в этот момент как будто все времена открыты слову (пророка).
Но далее, если следовать этой логике, слово неизбежно должно отойти, отслоиться от оригинала, от события — от Пушкина. От полдня, от июля, от Рублева, от Кремля.
И слово отходит, делается само о себе, становится литературой: так начинается «русский август» — эпоха, которая после Пушкина и Серафима. Очень важно сознавать это «после», это положение на спуске после события.
Хорошо узнаваемое время — не столько веры, сколько слова о вере, грамоты верования.
Умная, книжная эпоха. Середина XIX века: царствие литературы, оборачивание всего и вся в слово. В бумагу, на которой написано слово, написан рецепт, совет врача, писателя-пророка-целителя.
Август весь в таких рецептах, в том числе праздничных. Неудивительно, что его открывают врачи.
<p><emphasis><strong>Глава пятнадцатая</strong></emphasis></p><p><emphasis><strong>Три спаса</strong></emphasis></p>2 августа — Успение
— Батюшка август — Врачи — Три Спаса — Знаки осени — «Свет во плоти» (Преображение) — Успение — Ореховый, на воде —
Батюшка август крушит, да после тешит. Серпы греют, вода холодит.
Август — батюшка. Июль, скорее, брат. В августе время «перерастает» человека.
Его (как и света) становится меньше, зато оно делается старше, плотнее.
Пословица про крушит и тешит относится, скорее всего, к августу по старому стилю, который начинается 14 числа. Обобщает весь месяц.
Крушит: заставляет работать. После тешит урожаем.
*Соображение о возрасте месяца весьма важно; тем более при переходе оного из одного поколения в другое — был месяц брат, стал отец. Можно представить, что в какой-то момент, допустим, в декабре, месяц становится дедом.
Занятно, что январь не ощущается новорожденным младенцем (сыном). В известной сказке о двенадцати месяцах Маршак разыгрывает идею разновозрастных месяцев (у него они братья, но эти братья выглядят как сыновья, отцы и деды). Причем автор достаточно точно, в соответствии с нашими неосознанными ожиданиями, присваивает тому или иному месяцу соответствующий возраст. Самый младший у Маршака апрель.
И вот этот батюшка август: он явно перешел рубеж поколений. Нам самим того хочется; время больше не ровесник человеку — на «спуске» года оно должно быть умнее его.
<p><strong>Врачи</strong></p>
