Московские праздные дни полностью

19 августа 1991 года. Начало августовского путча, преображения России, которая все ищет своих светлых одежд. О том преображении, о совпадении политического события с праздником говорили тогда многие. Строго говоря, совпали путч (неудавшийся) и праздник. Сводить их вместе, тем более отыскивать какое-то их смысловое совпадение было бы неточностью. Скорее, праздник подчеркнул неготовность России к существенному преображению, к перемене изнутри. Это видно потому, как мы теперь вспоминаем 1991 год: беспразднично, казенно, как будто отстраняясь от того, что в те дни произошло.

К слову: 19 августа 1917 года в Петрограде было сформированное второе коалиционное правительство Керенского. Все о том же: о неготовности страны к преображению, к бытию на свободе, в развернутом пространстве (смысла).

28 августа — Успение Пресвятой Богородицы и Приснодевы Марии

Успение Богородицы ожидается 28 августа, однако в Иерусалиме заранее начинаются церемонии, связанные с этим праздником. 25 августа из храма, расположенного близ Храма Гроба Господня, выносится хранимая в нем плащаница, которой Богородица была покрыта в день Успения. Плащаница эта надета на деревянный плоский образ Марии, вырезанный по контуру тела. Так дети одевают в разные платья картонную фигурку девочки. Образ этот очень мал. Фигурку несет по обычаю греческий архимандрит (может, архимандрит так велик?), и у него в руках она выглядит, как детская игрушка. Отсюда — марионетки. Сразу вспоминается маркесова Урсула, которая к смерти сделалась так мала, что дети носили ее в корзинке.

Архимандрит проносит изображение Марии по улицам Иерусалима — следом течет толпа — и затем возвращает ее настоятелю храма. Тот укладывает фигурку в плащанице в подобие гроба, кроватку, покрытую сверху балдахином. Верующие подходят к кроватке, но не целуют самый образ, а проползают под кроваткой. Так они учатся у Богородицы, как наверное попасть в Царствие небесное.

25 августа 1479 года. Освящение нового Успенского собора в Кремле.

Старый был заложен митрополитом Петром Московским 26 августа 1326 года при Иване Калите и стоял до 1472 года. Строительство нового собора сопровождалось великими трудностями. См. выше, главу одиннадцатую, Помещение Троицы: на Троицу 1474 года храм сотрясся (будто бы от землетрясения) и обрушился наполовину. Это было третье разрушение строящегося храма. Только спустя пять лет, на Успение, он был закончен благополучно.

Таковы для Москвы сюжеты троицкий и успенский: трудное начало и успешное, успенское окончание дела. Между ними помещается московское лето.

Две точки: начальная и конечная заключают между собой единый сюжет. Необходимо целое лето для вызревания некоего важного (московского) плода, здесь — собора. Он встал, он налился светом — плотным, сведенным в шар.

Лету, свету, году наступает пора «умирать»: успевать, поспевать, спеть.

Успение: вторая Пасха — согласно монастырскому уставу.

Мы уже толковали о летней Пасхе, о потребности обзавестись еще одной Пасхой по эту, наклонную вниз сторону года. Это главный августовский рецепт, тот именно, который и есть итог, закругление церковного года.

Однажды, когда Богородица молилась на горе Елеонской, ей явился архангел Гавриил с пальмовой (финиковой) ветвью в руках и сообщил о скорой, через три дня, кончине. Богородица несказанно обрадовалась скорому свиданию с Иисусом, сообщила о том Иоанну Богослову и принялась готовиться к событию. Апостолов, с которыми она хотела попрощаться, на тот момент в Иерусалиме не было, они странствовали с проповедью во всех концах света. Андрей Первозванный уже совершил свое легендарное северное паломничество. Однако ко дню Успения они все неожиданно явились (все, кроме Фомы), прилетели, собранные Иисусом, «словно облака или орлы». Им было горестно расставаться с Марией, однако она утешила их и благословила.

В момент Успения (сюжет иконы) явился Христос в небесной славе, принял душу Матери своей, и в окружении апостолов (невидимый, но присутствующий инаково, в виде яркого и легкого света) вознесся с нею на небо. Было 3 часа, в нашем исчислении 9 часов утра.

Она скончалась без страданий, как бы уснула. (Успение не от успеть, а от спать. Уснуть на три дня, чтобы затем проснуться в новой жизни.) Апостолы похоронили ее в Гефсиманском саду, рядом с родителями, Иоакимом и Анной, и мужем, точнее обручником, Иосифом. При погребении совершались чудеса: слепые, прикоснувшись к одру, прозревали, бесы изгонялись. За гробом следовало множество народа. Иудейские священные чины пытались помешать церемонии, но Господь хранил провожающих. Было еще одно странное явление. Один из гонителей, священник Афоний (грек?), подбежал к одру и попытался его опрокинуть. Однако невидимый ангел отрубил ему руки. Афоний, пораженный, раскаялся, и апостол Петр тут же исцелил его.