Московские праздные дни полностью

Так или иначе, этот капустный кокон истории придется долго и осторожно разворачивать, чтобы обнаружить там окровавленного мальчика-с-пальчика.

Сам факт ужасной сечи сомнения не вызывает. Сошлось более ста тысяч человек, притом татары вдвое превосходили русских по численности (70 тысяч против 35; тут видны рифмы с Бородином — только при Бородине таковы были потери). На стороне Дмитрия была внезапность. Мамай двигался к Москве, не ожидая нападения. Для него это была почти традиционная процедура по приведению Руси к спокойствию. Орде не понравилось новое сплочение русских: Дмитрий женился на суздальской княгине Евдокии, отчего в сердце русской земли прекратилась междоусобица. Русские воспряли духом и замыслили независимость. Мамай поднялся со всей тяжестью сие поползновение пресечь. Такова основная версия; ее дополняют рассуждения, что Мамай был не глава Орды, но ее военачальник, выступал со стороны Крыма, вел среди остальных войск генуэзцев и проч. Оттого и выступление Дмитрия было не против ордынского сюзерена, но против его крымского подчиненного, стало быть, Москва не замышляла бунта. Однако ее готовность к сопротивлению была уже слишком велика.

Московиты хорошо подготовились: разрядили обстановку на остальных фронтах (их было немало), договорились с рязанским князем о его неучастии в деле (он должен был идти на помощь татарам), провели глубокую разведку — каждый шаг Мамая был им известен — и выдвинулись на заранее осмысленные позиции. Само их нападение было неожиданно. Акция засадного полка была апофеозом военного сюрприза.

И опять, о главном, о легитимном устройстве календаря, в котором показательно совпадают военные события 1380 и 1812 годов. Календарь фиксирует явление Москвы в сентябре. В 1380-м это была не просто успешная военная акция. Это был первый выход Москвы за свои пределы (сопровождаемый миссионерским выступлением на северо-востоке), шаг к свободе, которая на деле после сражения надолго была отложена. Но вышли!

Это было очередное рождение Москвы на Рождество Богородицы.

В народе в этот день причитания баб. Обращения к Богородице: избавь от суеты, от маеты.

В этот день женщине категорически запрещено пересчитывать деньги.

Женских сюжетов набралось уже довольно; неудивительно — в бабье-то лето. Это еще заметнее оттого, что в календаре отсутствует Петербург и его знаки (рационального) пространства. Бабье лето обустраивает себя по иному закону: богородичному, «ореховому», где не одно за другим, но одно внутри другого.

Принцип укрытия, сохранения в тайне, в пространстве без пространства. В сфере, в шаре, не имеющем размеров.

Может быть, поэтому сегодня нельзя считать деньги? Деньги — своего рода размер; не просто средство для обмена ценностей, но их, ценностей, умаление, рассыпание на цифры. Этот день Москве нельзя делить на рубли и копейки: он безразмерен и неделим.

В другие дни Москва считает деньги с большим удовольствием.

Прежде чем продолжить наблюдение пьесы Толстого о московском сентябре, нужно отметить его характерный настрой: увидеть в Москве прежде всего женщину.

В разных ипостасях — бабушки, матери, невесты, которой ему нужно добиться, после венчания — жены. Никогда дочери или внучки: Москва всегда старше его; в крайнем случае она ему ровесница. Очень интересен его опыт общения с Москвой как с тетушкой. Вообще тетушки сыграли в его жизни важнейшую роль.

Есть сюжеты-подсказки, направляющие мысль Толстого по одному и тому же пути. Таков и этот сюжет, о Рождестве Богородицы. Кстати, это тот как раз случай, когда его мысль направляли тетушки. Речь пойдет об истории его рода и связи этой истории с богородичным сюжетом.

В рассказе тетушек Толстой заподозрил тайну, величайшую из всех. Далее он только додумывал подробности этой тайны, проводил сравнения, принимал и отменял выводы.

Дева Мария родилась в Галилее, городе Назарете. Назарет в трех днях пути (пешего, конного?) от Иерусалима, по тамошним и тогдашним понятиям — глушь. В той же глуши — исторической — пребывал царский род Давидов.

Евангелисты проводят родословную Христа по-разному. Матфей прочерчивает ее от Давида к Иисусу через Иосифа, Лука же через Марию. Удивительное расхождение.

На самом деле, конечно, схождение — в Христов фокус.

Толстовский сюжет: когда-то, еще в XIV веке княжеский (Рюриков, царский) род Волконских распался. До того они обитали в тульской земле в ныне исчезнувшем городе Волконске. Но вот на севере взошла Москва как новый русский центр, новый магнит. Этот магнит перетянул к себе одного из меньших Волконских. Он вышел из древнего княжеского гнезда и перебрался в Москву.