Продолжаются курьи именины. Новорожденному варится курица, ему полагается съесть сердце.
Другая рифма: Кузьма представляется кузнецом. Пыхает огнем, столь в ноябре необходимым. Кузьма и Демьян — кузнецы и мастера. Ковали речки в лед. Весной к ним обращались хозяйки, чтобы у кур были как следует «скованы» яйца.
Яйцо, символ чистоты и герметичности, ковалось на небесах в кузнице Косьмы и Дамиана.
Тщательность работы и мастерство выделяли их в ряду святых.
Однако связка «Кузьма – кузнец» может перевернуться вверх дном.
Именно на ноябрь приходятся самые жалостные пословицы про Кузьму. В поговорках самое его имя означает человека бедного, горького. К
Кузьма хитер:
Он опасен, еще опаснее Кузькина мать. Вдвоем они всегда готовы сделать зло, напакостить, погубить.
Вот тебе и птицы. Что тут есть еще?
Беспутство и роение дороги. Околицы призрачны. Нельзя выносить огня из избы: проглотит нечистый. Он близок.
В этот день родятся мастера керамики, чистой посуды. Гончары. Все об огне и об огнях.
Л
Или осыпались сосульки.
Родила сына Павла (не сегодняшнего, не
Такова первая половина ноября, месяца, в котором Москва спорит с темнотой, стремится победить ее «чертежом», геройствует, тоскует.
Самое трудное, «пустое» время года. Самое опасное, близкое дну Москвы. Праздник петербургской революции словно специально помещен в этот отрезок календаря.
Трудно говорить об ученичестве: это время сомнения Москвы. Один год почти закончен; завершен круг метаморфоз (пульс) света. Другой еще не начался; все трудности ноябрьского пересменка имеют силу – календарное строение Москвы качается.
Два события второй половины ноября в метафизическом контексте следует признать центральными.
Первое не то чтобы мало известно, оно очень известно, но помещается как будто в другом пространстве. Это кончина Льва Толстого 20 (по старому стилю 7) ноября на станции Астапово. Если принять тезис о принципиальном сочувствии Толстого и Москвы (я убежден, что это сочувствие было феноменальным, оно в самом деле подвигает к мысли о чуде), то его уход и смерть следует рассматривать как решительное потрясение Москвы.
Во времени конец Толстого и конец Москвы (переживаемый ею ежегодно) совпали.
