Я вылез, и она стала меня, будто малыша, вытирать просторным махровым полотенцем. Смешно, но когда я был по-настоящему маленьким, никто этого никогда не делал. То есть, наверно, делали где-нибудь в доме ребенка, но я этого не помнил. А вот Хрюшка Чебакова взялась компенсировать то, что в детстве мне недодали. Той даме, которая биологически являлась моей матерью, это было уже не дано, «Все надо делать вовремя» — это товарищ О'Брайен верно отметил.
Ленка завернула меня в халат, не выдав даже трусов, и объявила:
— Сейчас я проверю «толкушку»! Смотри, чтоб была на месте, не потеряй.
Мне никогда не было особенно стыдно, когда я знал, что «толкушка» где-то там погуляла. Особо я свои приключения не рекламировал, но и стесняться их не хотел. А сегодня отчего-то почувствовал себя как-то неудобно, будто смачно плюнул в чье-то лицо, которое мне приветливо улыбалось. В данном случае мне было стыдно, что Ленка даже с Мишкой не баловалась, а я, исчезнув из дома на три дня, успел насвинячить… Да еще с кем? С такой гадиной, как Кармела. Кстати, а точнее очень некстати, мне вспомнились несколько слов отрывисто брошенных Таней, когда она вручила мне голландский презерватив: «От СПИДа мы умереть не успеем, а вот налетать от тебя я не подряжалась…» А что, если у нее и впрямь ВИЧ в крови нашли? Может, поэтому она и стала she-killer'oм? Все равно терять нечего… Правда, судя по прыткости, помирать ей еще не скоро да и не видно на ней всяких сыпей, фурункулов и прочего. Но все же легкий ознобчик по мне пробежался. В благодарность за заботу подарить любимой женушке СПИД? Это уж совсем свинство.
Ленка втащила меня в спальню, закрыла дверь на защелку, откинула с кровати одеяло и потянула меня к себе:
— А ну, сознавайся, Волчище, с кем ты толок лягушек?
Не мог я сознаться. Сделал усилие, чтоб думать только о Ленке и заставил «толкушку» работать, слушая привычные ласково-пакостные матючки, охи и ахи. Но как назло, хотя было передо мной симпатичное, хотя и немного располневшее Ленкино лицо, призраком вылезало из памяти Танино, злое, бесстыжее, то, что я видел всего-навсего сутки назад, когда она вдруг вцепилась в меня… И еще виделось то лицо, которое было у нее с Толяном прошедшей ночью. Короче, получалось, будто я не с Ленкой, а с Кармелой…
— Хорошо-о… — потянулась Хрюшка, когда дело было сделано. — Но, по-моему, мистер Баринов, все это было приготовлено не для меня.
Догадливая — сил нет! Но вслух я, конечно, ничего не сказал.
— Пошли обедать, — сказала Ленка. — Чего я, дура, цепляюсь? Ну, допустим, не для меня — так все равно ведь мне досталось!
Утром, едва я сумел проснуться и перекусить, то есть около девяти часов, отец позвонил мне по телефону и велел подняться на третий этаж.
От этого разговора я ничего хорошего не ждал, но и волновался не особо. Я уже не боялся того, что Чудо-юдо намерен со мной разделаться. Во всяком случае, в то, что он зовет меня на заклание, мне не верилось. Скорее всего предстоял муторный расспрос о моих злоключениях и об обстоятельствах отлова Тани. На сей раз я не ошибся в расчетах.
Рассказывал я подробно и ничего не утаивая, в том числе и про отснятую несколькими операторами кассету, где Кармела исполняла роль порнозвезды и выступала ведущей шоу ужасов. Я рассказал и об уничтожении склада соломки, и о побоище в доме Толяна. Единственное, о чем я позволил себе умолчать, так это о своих подозрениях по поводу мины, заложенной в багажник «Волги».
— Везучий ты парень, — заметил отец. Мне не услышалось особой иронии или сожаления по этому поводу. В принципе, я тоже был с этим согласен. Я, правда, не был на сто процентов уверен, что мне и дальше будет так же везти, но то, что в предыдущие три дня мне сильно повезло, — отрицать не собирался.
— Одно непонятно, — прищурился Чудо-юдо, — почему ты сразу не связался со мной, а пустился в бега?
— Потому что не очень понимал, откуда взялась бомба… — этот ответ можно было бы назвать дипломатичным.
— То есть ты подозревал меня? — улыбнулся он и раскатисто расхохотался, почти как в доброе старое время, когда я еще не знал, кем он мне доводится.
— А что мне еще оставалось делать? — проворчал я.
— Неужели ты думаешь, что я на это способен? — посерьезнев, Чудо-юдо глянул на меня исподлобья.
— Я не знаю, на что ты способен, а на что — нет. Мне одно ясно, если ты родного сына отправляешь на такие дела, где проще пареной репы остаться без башки, то значит, не больно мной дорожишь. Мишке ты не поручаешь работу с гремучими змеями, вроде девочки Тани. Он еще не жарил людей в кочегарке и не играл в пэйнтбол с боевыми патронами.
