Это было примерно так, будто Линда сунула Григорию пару сотен тысяч и сказала: «Гриша, разузнай мне всё».
Такое у неё случалось. Иногда она искала информацию, как собака на охоте. Роль же не достанется просто так.
Даже самые крутые звёзды, поверьте, далеко не всегда начинали с белого листа. Линда это понимала.
— Сколько это стоит? — спросила она, задумчиво прикусив губу.
— Десять миллионов. — Агент сказал так, будто продавал скидочные купоны на кофе.
Она вскинула бровь.
— Серьёзно? Это дешёво.
Линда кивнула. Её глаза чуть блеснули. Она умела считать выгоду. Ей нужно было знакомство. И не просто «привет-пока», а что-то полезное. В Мосфильме без связей ты никто. А у неё, бедняжки, за плечами только Америка и агент, который толком ничего не делал.
— Дай мне адрес.
Ну что ж, игра началась. Через полчаса она уже стояла перед шикарным особняком на Барвихе.
Через полчаса Линда уже стояла перед шикарным особняком на Барвихе.
Особняк был как из фильма. Бассейн — размером с олимпийский стадион. А вокруг — служанки, дети, смех, как в глянцевой рекламе.
Она прошла мимо одной из служанок на шпильках, вскинув подбородок. Шпильки звенели, а гордость так и текла через край.
Когда она вошла внутрь, то буквально уткнулась носом в роскошь. Вазы, картины, даже дверные ручки кричали о деньгах. На стене висела картина, которую Линда оценила бы дороже своей трёхмесячной прибыли.
И тут появился он. Ганс. Полуодетый, в свободных брюках, будто только что сошёл с пляжа.
— Привет, Линда. — Его улыбка была наглой, как у кота, стащившего рыбу.
Она прищурилась.
— Мы знакомы?
— Ну, могли видеть меня в журнале. — Ганс поправил волосы, явно любуясь собой.
Линда мысленно добавила ему баллов. Журнал, огромный дом… А вдруг он и правда звезда?
— Можно просто Ганс. Так меня называют друзья, — сказал он, широко улыбаясь.
— Ганс, у тебя шикарный дом. — Она обвела комнату взглядом и закусила губу. — Покажешь, что ещё тут есть?
— Лучше покажу свою комнату. Там ещё интереснее.
Она наклонилась ближе, чуть расправив декольте.
— А тебе не кажется, что тут уже довольно… интересно?
Ганс сглотнул. Его взгляд явно не искал собеседника. Через секунду он схватил её за талию, и начались сцены из тех самых фильмов.
Но тут в гостиной раздался визг. Маленькая девочка стояла в дверях с выражением полного ужаса.
— Господин Ганс! Это уже слишком! — Служанка, похожая на строгую няньку, ворвалась следом. Она тут же закрыла Вильгельмине глаза.
Ганс застыл.
— Мы просто… ну… говорили. Линда, давай в мою комнату.
— Я звоню дяде! — выпалила Вильгельмина, доставая телефон. — Забери меня отсюда, я не хочу такого папу!
— Подожди, Вильгельмина! Это всё недоразумение! — Ганс попытался перехватить телефон, но она была быстрее.
Через минуту в трубке раздался знакомый голос Григория.
— Ганс, что на этот раз?
— Всё не так, как ты подумал…
— Папа с женщиной делают гадости прямо в гостиной! — крикнула Вильгельмина, перебивая его.
И связь оборвалась.
Линда повернулась к Гансу, немного растерянно.
— Что это было?
Он тяжело вздохнул.
— Да ничего. Просто очередной эпизод моей весёлой жизни.
Некоторое время спустя я всё-таки нарисовался.
— Дядя! — Вильгельмина тут же бросилась ко мне, как только увидела. Вцепилась, как маленькая коала. Я подхватил её, прижал к себе, оглянулся на Ганса и Линду. Ага, двое стоят, переглядываются. У Линды лицо такое, будто она не ожидала меня тут увидеть. Хотя, честно, я тоже не ожидал.
Я опустил Вильгельмину и подтолкнул её к Дарье.
— Выведи её на улицу, пусть побегает. Ей тут не место.
Потом повернулся к Гансу и Линде.
Линда первая подала голос:
— Привет, Григорий. Снова встретились, да? — Улыбается, но я её насквозь вижу.
— Ха, — усмехнулся я. — Ганс, пойдём поговорим. Лицом к лицу.
— Только, пожалуйста, не бей меня, ладно? — Ганс сразу занервничал.
— Ты хочешь, чтобы я тебя прямо здесь приложил? — спросил я, разводя руками.
— Линда, мы на минутку. — Ганс уже рванул к двери.
Мы вышли на улицу. Линда осталась стоять у окна. Прямо как собака, которая хозяина провожает. Надо было ещё хвостиком махнуть.
— Слушай, Ганс, мне плевать, что у тебя там за любовные треугольники. Но о Вильгельмине подумать можно было? Ты вообще в своём уме, когда устраиваешь такое прямо в гостиной?
— Григорий, это был один-единственный раз! — Ганс заламывал руки, будто я ему сейчас приговор выдам. — И мы только целовались, ничего серьёзного!
— Ах, только целовались, значит? — Я скептически покосился на окно, где маячила Линда. — Ты её хоть знаешь?
— Нет… но я за неё заплатил. Сто пятьдесят тысяч долларов, между прочим. — Он замялся. — Ты её, что ли, тоже знаешь?
— Она была моей пациенткой.
— Ну и в каком она была состоянии?
Я задумался. Сказать правду? Но ведь это не моё дело. Есть врачебная тайна, всё такое.
— Ерунда. Но, Ганс, слушай сюда: в следующий раз, когда начнёшь «играть», не забудь презерватив надеть. Я не собираюсь лечить твои болячки, понятно? — Я хлопнул его по плечу. — Сегодня Вильгельмина едет ко мне. Заберёшь её завтра.
— Хорошо. Я больше так не буду. Честно.
