— Вы видели его лицо? — поспешил пояснить Монгол. — Я тоже не видел. Возможно, в настоящий момент этот человек пьет пиво рядом с нами. Кто знает? А на работе он всегда надевает наномаску и пользуется изменителем голоса.
— Что вы о нем знаете?
— Палач, — пожал плечами Прокопыч. — Чей-то палач. Не оставляет следов, идеальный чистильщик. Он появляется ниоткуда и уходит в никуда. Он тень.
— Тень мастера, — пробормотал полковник.
— Что? — не расслышал бармен.
— На кого он работает?
— В этот раз на Всадника. Вы ведь сами все слышали.
— А бывало, что он работал на других?
— Бывало. — Содержимое второй кружки уменьшилось наполовину. То ли Монгол нервничал, то ли испытывал жажду. — По крайней мере об одном случае я знаю точно: знакомый ломщик рискнул кинуть Ассоциацию, а этот человек нашел его и наказал.
Ассоциация? Всадник — менеджер Консорциума… Впрочем, нет ничего удивительного в том, что самые серьезные криминальные организации планеты обращаются к самому лучшему чистильщику.
— Можно его нанять?
— Не через меня.
— А если подумать? Что надо сделать, чтобы его встретить?
— Разозлите Всадника, — предложил Прокопыч. — Наступите ему на мозоль, и этот человек обязательно вас навестит. Не уверен, правда, что вы успеете задать ему вопросы.
Мысль здравая. Причем и первая, и вторая. Вряд ли хозяин «Подпрограммы» знал больше. Тао бросил на стол несколько монет — плата за пиво и, неожиданно вцепившись взглядом в глаза Монгола, спросил:
— Кто сдал встречу Всаднику? Вы?
— Может, и я. — Прокопыч выдержал взгляд китайца. — Может, кто-то из граверов. В этом Анклаве мало желающих злить Всадника. А вот помочь ему, в надежде на ответную услугу, согласятся многие.
— А злить Триаду можно?
— Вас тут не любят. Вы уж извините, говорю, как есть.
— Ничего страшного. Искренность — это то, чего я искал. — Полковник встал на ноги, отвернулся. — Благодарю за приятную беседу.
— Всегда пожалуйста.
Монгол дождался, пока Тао покинет бар, убрал со стойки кружки и прошел в заднюю комнату, в которой сидел на диване невысокий человек в наномаске.
— Я сказал ему все, что вы хотели.
— Очень хорошо, — бесстрастно произнес измененный прибором голос. — Я благодарен вам за эту маленькую услугу.
— Денежки, денежки, денежки… А что, ребята, вы не можете обойтись без наличных?
Тимоха угрюмо фыркнул, но промолчал, продолжая наблюдать, как толстенький мужичок в наномаске аккуратно укладывает пачки юаней в потрепанную сумку. Хоть неудачная операция и привела старшего Бобры в дурное расположение духа, ругаться с посланцем Всадника он не рисковал. Только этого не хватало.
— Карточками оно привычнее…
Когда-то, на заре Анклавов, корпорации искренне верили в то, что смогут перевести все расчеты в электронную форму, избавиться от монет и купюр, еще крепче привязать человека к «балалайке». Но затея не удалась. И не в последнюю очередь из-за того, что за тысячи лет человек слишком сроднился с деньгами, чтобы вот так сразу обменять приятный хруст купюр или тяжесть золота на безликие цифры в «балалайке». Деньги продолжали ходить по рукам, а наномаркеры и прочие ухищрения должны были препятствовать их перепроизводству.
— Ты что-то имеешь против наличных? — поинтересовался Николай Николаевич.
— Да нет, мне до лампочки.
Миллион триста тысяч юаней уплывали, но самый младший брат оставался спокоен. Пусть. Деньги заработаем. Главное, что живы остались и от СБА ускользнули, успели нырнуть в метро до того, как пролом в стене нашли безы. Правда, Тимоха пулю поймал, но в мягкие ткани, через неделю-другую будет, как новенький.
— Вот и все. — Толстенький застегнул «молнию». — Ploratur lacrimis amissa pecunia veris9.
— Что? — не понял Тимоха.
— Это я о своем, — улыбнулся толстенький. — До свидания, господа.
«Восточная улица относится к зоне ЗИЛ и находится под контролем урусской канторы Нурсултана Тагиева. Само предприятие тщательно охраняется — в некоторых его корпусах развернуты производства, есть даже мощная электролаба. А вот прилегающие территории отданы „волчарам“ — молодежному крылу канторы…»
«Дыры и заборы. Книга для тех, кто хочет прожить в Москве больше одного дня».
