— Не лучше, — после короткой паузы ответил Ежов. — Но интересные среди них есть. И вообще надо быть в курсе последних новостей.
— Согласен.
Барсику наскучило сидеть на одном месте. Он понял, что посетитель не представляет угрозы, и умчался куда-то в глубь Зверофермы, вызвав новый всплеск шума.
— Сынок, я вижу в тебе человека приятного и интеллигентного. — Корнелиус пытливо посмотрел в глаза Дементьева. — Надеюсь, ты меня не разочаруешь? Не окажешься нейкистом?
— Это имеет значение?
— То, что я живу на Болоте, ничего не значит — я истинный храмовник, — с достоинством произнес Ежов. — Мутабор меня уважает, но послаблений в вопросах веры мы никому не делаем. Я приму помощь машиниста… но только в том случае, если он не правоверный нейкист.
— Я с большим уважением отношусь к воззрениям Храма.
— Звучит перспективно.
— И читал «Числа праведности».
— Приятно, что ты честен.
— Но не считаю себя правоверным нейкистом.
— Не разделяешь идеи Поэтессы?
— Я еще слишком молод, чтобы разделять чьи-либо идеи. Я должен оглядеться, подумать, посмотреть, набраться опыта и решить самостоятельно.
С минуту Корнелиус обдумывал слова Ильи, после чего кивнул:
— Ты говоришь, как серьезный человек.
— Я вырос в приюте, — жестко произнес Дементьев. — Меня распределили на «химию», и я бежал в Анклав под брюхом «суперсобаки». Единственным человеком, который хорошо ко мне относился, был Марк Танаевский, великий ученый, у которого отняли все. Я не могу не быть серьезным — только это помогает мне выживать.
На этот раз Ежов молчал дольше. Он задумчиво подошел к ближайшей клетке, позволил находящемуся в ней попугаю укусить себя за палец, бросил птице несколько извлеченных из кармана семечек и ответил:
— Тогда я тоже скажу серьезно. Я ищу машиниста надолго, если ты планируешь перебиться до начала учебного года, то уходи прямо сейчас.
— Пару лет я вам гарантирую, — неожиданно для себя произнес Илья.
— Хорошо. — Корнелиус пожевал губами. — Опять же: я ищу человека молчаливого. Не хочу тебя пугать, но предпоследнего машиниста мне пришлось отдать пряткам. Знаешь, кто это?
— Знаю. Генавры, боевые отряды Храма.
— Парень слишком много говорил.
— Я молчалив с детства.
— К серьезным секретам я тебя не подпущу, но знать ты будешь много. Не боишься?
— Смотря, сколько вы мне будете платить.
— Молодец. — Ежов улыбнулся. — На первых порах на многое не рассчитывай. Деваться тебе некуда: щенка, вроде тебя, разве что посыльным возьмут, и я этим попользуюсь. Но если приглянешься и зарекомендуешь себя как надо, то не обижу. У меня бизнес доходный.
— И как долго вы будете пользоваться мной задаром?
— В первый месяц я тебе заплачу, как курьеру, а дальше будешь зарабатывать, как системный администратор крупного супермаркета.
— А еще дальше?
— А что тебя не устраивает? — удивился Корнелиус.
— Вряд ли администратора крупного супермаркета обещают отдать пряткам, — вежливо улыбнулся Илья.
— Сынок, сколько времени ты провел в Анклаве?
— День.
— Ты быстро учишься.
— Я знаю.
— Не заглядывай в будущее настолько далеко, — строго велел Ежов. — Придет время — договоримся. Когда ты сможешь приступить к работе?
— Послезавтра.
— Почему не прямо сейчас?
— У меня экзамены на носу.
— Ладно, — вздохнул Корнелиус. — Приходи послезавтра. Начнешь вникать в курс дел.
Конечно, можно было бы сжечь останки жертвы в камине. Провести более сложную, чем обычно, церемонию, использовать более совершенные заклинания, в общем, выложиться без остатка, зато, оставаясь дома, не отправляясь в длительную поездку за пределы Анклава. Мамаша долго обдумывала этот вариант, прикидывала оставшиеся силы, но в конце концов решила не лениться и сделать все так, как надо. Ни одно заклинание в мире не гарантирует стопроцентной безопасности. Как ни старайся, следы все равно останутся. В саже дымохода, в клубах дыма, в стоне удивленного ветра. Последний шепот принесенной жертвы не исчезнет мгновенно, и тот, кто умеет видеть следы, обязательно услышит его. Почувствует. А там, глядишь, придет, пытаясь узнать, чья воля заставила проснуться давно забытых духов. Нет, лучше не рисковать.
Через границу Анклава Мамаша Даша выехала без проблем: в свое время Грязнов, пользуясь своими связями, сделал гадалке постоянный пропуск, да еще с многократной российской визой, да еще с пометкой VIР. Пластиковая карточка была визирована лично Мертвым и губернатором Московии, так что безы и федералы, приметив знакомый мобиль, пропускали его в первую очередь, да еще и под козырек брали. А однажды, когда на дороге шалила банда Мирзы Каримова, даже сопровождение выделили. Хорошая вещь — связи.
